Развод. Дракон, мы (не) твои

Что, если они появятся именно сейчас? Что, если Конор вернётся один, испуганный, и не найдёт меня здесь?

Руки сжимают перила так сильно, что пальцы немеют. Дерево впивается в кожу, оставляя отметины, но я не чувствую боли. Всё внутри сжалось в один тугой узел — из вины, страха и бессилия.

Мысли крутятся по одному и тому же кругу, как птицы в клетке. Вспышки магии освещают небо, но я вижу только тьму, поглотившую моего мальчика.

Я должна была остаться с ним. Должна была проследить, чтобы он не проснулся один. Должна была...

— Мия!

Голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь и вижу Катрину. Её тёмные волосы растрёпаны ветром, в глазах та же тревога, что гложет меня, но ещё и глубокая усталость.

— Ты вся дрожишь, — говорит она, накидывая мне на плечи шерстяную накидку.

Тёплая ткань пахнет лекарственными травами. Машинально закутываюсь, но дрожь не проходит. В горле стоит ком, и любое слово может обернуться рыданием.

— Я должна была остаться в его палате, — наконец вырывается у меня. Голос предательски дрожит, — Если бы я не ушла, если бы просто...

Катрина берёт мои ледяные руки в свои тёплые ладони, растирает их.

— Ты не виновата, Мия, — говорит она твёрдо. — Его обращение было неизбежно. Никто не мог предсказать, когда именно это случится.

— Я могла бы помочь! — голос звучит хрипло, будто я кричала часами, — Удержать его, объяснить, что происходит...

Катрина сжимает мои руки сильнее, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Или пострадать, — её голос становится жёстче. — Первый оборот непредсказуем. Ты сама видела эти царапины на подоконнике!

Я закусываю губу. Видела. Глубокие, рваные отметины, будто оставленные острыми кинжалами.

Она права. Где-то в глубине души понимаю: если бы я была рядом, когда Конор начал превращаться, могло быть хуже. Но от этого осознания мне не легче.

Отворачиваюсь, глядя в сторону, куда скрылся Рейнольд. Ночь поглотила его, как до этого поглотила моего малыша.

— Теперь Конора забрали тёмные твари, — шепчу я, и от этих слов в груди всё сжимается.

Катрина резко трясёт меня за плечи.

— Он найдёт его, — говорит она так уверенно, что я на мгновение замираю. — Если кто-то и сможет вытащить малыша из лап тёмных тварей, так это Рейнольд.

Во дворе раздаётся крик — новых раненых привезли в лазарет.

— Пойдём вниз, — Катрина мягко, но настойчиво берёт меня за руку. — Здесь слишком холодно.

Я сопротивляюсь на мгновение, бросая последний взгляд в темноту. Но Катрина права — оставаться здесь бессмысленно.

Лестница вниз кажется бесконечной. Каждый шаг даётся с трудом, будто ноги налиты свинцом.

Мысли путаются. Три года и девять месяцев я скрывала правду. Так боялась этого момента — момента, когда отец и сын встретятся. А теперь...