Развод. Чужой ребенок

Слегка отклоняюсь и, погладив по щеке, улыбаюсь ему.

– Привет, родной.

– Привет, – с трудом отвечает, и его взгляд слегка расфокусирован.

– Рада, что ты…

– Ребенок, Мила, – внезапно перебивает меня Герман. – Я спасал ребенка…

В горле образуется большой ком, причиняющий боль, но я не хочу прямо сейчас с ним об этом говорить и не уверена, что должна именно я.

– Тебя нужно осмотреть, – сажусь ровно. – Я позову врача и позвоню твоим родителям. Мы все за тебя очень переживали.

Его ответом служит короткий кивок, затем он погружается в беспокойные мысли.

Я зову врача и остаюсь за дверью палаты, пока он проводит осмотр.

Мне остается лишь сидеть в коридоре и молиться, чтобы это скорее все закончилось.

Когда врач выходит из палаты и позволяет мне снова пройти к мужу, на часах уже поздно.

– Завтра или послезавтра с ним начнет работать психолог, – говорит мне мужчина.

– Хорошо. Спасибо.

Герман все еще лежал и смотрел в окно, когда я снова оказалась рядом.

Вероятнее всего, ему врач уже сказал о случившемся. Потому что мой муж был очень далеко своим сердцем и мыслями.

– Как ты?

Он повернул голову и просто посмотрел на меня. Без ответа."

"– Завтра я приду с Инной. А после школы привезу Оксану.

– Хорошо.

Продолжая с ним говорить, у меня было ощущение, будто я ступаю по минному полю.

На самом деле в воздухе ощущалось странное напряжение, которое рядом с мужем я никогда прежде не испытывала. После тяжелых смен он всегда был таким, что позволял обнимать и молча считать минуты, или же вести долгие беседы о чем угодно. Или же просил тишины, которую я ему обеспечивала с пониманием.

В этот раз… что-то казалось иным.

Время бесследно заканчивалось, и я засобиралась домой.

– Нужно забрать Оксану от мамы и приготовить ее в школу на завтра.

Он молча кивнул и позволил себя поцеловать.

– Я очень люблю тебя, слышишь? – шепнула, поцеловав его в уголок губ. – Мне очень жаль, что все произошло так. Ты старался и сделал все, что смог.

Провела рукой по его плечу и развернулась, чтобы уйти.

– Это была девочка из соседнего подъезда… – останавливает меня голос Германа. – Я не знаю, как ее зовут. Но это была она, Мила…

Я поворачиваю голову и сталкиваюсь с его потерянными глазами, которые переполнены чувства вины.

Мое замешательство длится буквально пару секунд. Затем я сажусь на больничную постель и обхватываю ладони мужа.

– Милый мой, мне очень жаль, что так вышло, но ты не виноват. Ты ведь и сам чуть не умер, пытаясь спасти ее. Ты сделал все что мог, Герман. И я тобой очень горжусь.

На мои слова он не реагирует сразу. А когда поднимает глаза, в них нет понимания и нет согласия.