Развод. Чужой ребенок

Но когда, однажды проснувшись утром нам позвонила ее мать и сказала, что произошло, Мила стала прислушиваться к своим снам. В подобное верить сложно, но, когда оно происходит на твоих глазах, ты меняешь свою точку зрения.

Машина у нас одна, поэтому мы завозим сначала Оксану в школу. Затем жену в школу искусств, где она преподает живопись, и только потом я еду на работу сам.

Но, прежде чем отпустить свою Милу, я прошу ее посмотреть на меня.

– Родная, постарайся успокоиться, ладно?

– Это глупо я знаю. Не представляю, как это выглядит со стороны, прости.

– Эй, я не об этом. Я просто хочу, чтобы ты успокоилась и отпустила тревоги. Все будет хорошо. Давай, когда завтра я вернусь, мы вечером сходим погулять или в кино?

– Отличная идея, – она улыбается мне и, протянув руку к щеке, гладит ее своей маленькой изящной кистью.

– Я люблю тебя, – поворачиваю голову и прижимаю свои губы к центру ее ладони.

– А я тебя.

Стою на месте, пока она уходит к зданию, а как только скрывается за массивной резной дверью, уезжаю на работу.

В пожарной части тишина.

Отряд Климова сдает смену и уезжает по домам, наш занимает пост.

– Всем доброе утро. Как тут?

– Тишина, – отвечает дежурный в диспетчерской.

– Аминь, – говорим в ответ хором.

Разложив контейнеры с едой, я переодеваюсь в униформу, и сутки в пожарной части начинаются.

К девяти приходит полковник. Проверяет наличие нашей команды и готовность к работе, затем уходит к себе.

В обед мы все собираемся на кухне и как только желаем приятного аппетита, звук сирены заставляет сначала замереть, затем встать и реагировать по инструкции.

Наша машина заезжает на территорию центра, где арендуют офисы разные организации.

Тут четыре этажа довольно старого здания, покрытого красивой облицовкой, но не факт, что оно было отремонтировано полностью, и выглядело изнутри так же, как и снаружи сейчас. Правда, в данный момент все эти этажи объяты пламенем. Стекла лопаются от огня и звучат как выстрелы. Люди в панике кричат, выбегая из горящего здания."

"С нами прибывает скорая и полиция. Ограждают территорию, пока мы готовимся спасать жизни людей.

Проходит не меньше сорока минут, пока мне удается добраться до самого отдаленного участка. Женщина кричала, что у нее там осталась дочь, и я отправился внутрь еще раз, пока остальная часть команды уже приступила к тушению.

Бродя в клубах черного дыма, я все звал ее. Но не было слышно ни криков, ни плача… ничего.

Внезапно передо мной упала балка и придавила ногу, ударив перед этим по плечу, повалив на пол. В суете я, наконец, услышал ее.

Услышал тонкий зов ребенка и старался успеть. Старался прийти на помощь, блуждая в густой пелене дыма волоча за собой ушибленную конечность, на боль в которой даже не обращал внимания. Одно было ясно, я был медленным.