Развод. Цена твоей любви (СИ)

 — У тебя что-то важное? Проблемы с рекламной кампанией нового лекарства от кашля? — на его лице появляется тревога.

— Нет, все в порядке, — спешу уверить мужчину я. — Остались последние штрихи, и все готово.

— Хорошо, — Герман выдыхает с облегчением. — Я уже успел испугаться, что мой труд последнего года, никто не увидит, — засовывает руки в карманы халата. — Тогда в чем дело? Я тебя знаю, по пустякам во время рабочего дня, ты бы меня не позвала.

Желудок ухает вниз. Почему-то становится жутко неловко, но отступать я не собираюсь. Не после того, что они устроили.

— Да, я хотела твоих практиканток обсудить, — выпаливаю на одном дыхании.

С лица Германа слазят все краски. Взгляд начинает бегать, но вскоре вновь сосредотачивается на мне.

— Они что-то натворили? — спрашивает, даже не уточнив, о ком идет речь.

Плохое предчувствие дополняет неловкость.

Сильнее стискиваю ручки коляски.

— Да, тут такое дело… — начинаю."

"Но тут же прерываюсь, когда слышу сзади строгий голос мужа:

— Инга, что ты сегодня забыла в офисе? Разве ты не должна быть с нашей дочерью?

Глава 10

Холодный пот выступает на позвоночнике, волоски на затылке встают дыбом. Прикрываю глаза.

Ну как же без него.

Сглатываю ком, стоящий в горле. С силой разлепляю пальцы, отпускаю коляску и поворачиваюсь. Впервые смотрю на мужа со вчерашнего дня. На нем сегодня не костюм, а черные рубашка и брюки. Под глазами все еще синяки, брови нахмурены.

Он смотрит на меня с укоризной, отчего больно колет в груди.

— Я уже не могу приехать в офис со своей дочерью? — приподнимаю бровь.

— Та-а-ак, я пошел, — раздается сзади голос Германа. — Мне и своих семейных разборок хватает, — хмыкает. — Инга, — кладет ладонь мне на плечо, но я даже не оборачиваюсь, не собираюсь отводить взгляд от хищника в лице моего мужа, — я, кажется, знаю, кого ты имеешь в виду. Разберусь, — похлопывает, после чего я слышу удаляющиеся шаги.

— О чем вы говорили? — Марк смотрит мне за спину.

— Какое тебе дело? — огрызаюсь, чувствуя лаву злости, которая проносится по венам. — Ты уже отчетливо показал свое отношение ко мне.

Не знаю, чувствует ли Маришка мое состояние, но не проходит и мгновения, как она начинает хныкать. Я еще секунду, смотрю на мужа, пытаясь показать, что на самом деле испытываю к нему. Задерживаю взгляд на отроившейся щетине, после чего поджимаю губы и разворачиваюсь к коляске. Обхожу ее, достаю дочку и прижимаю к своей груди. Маришка, к сожалению, не успокаивается.

Наоборот, начинает плакать сильнее. Люди, идущие по коридору и выходящие из кабинетов, оборачиваются, смотрят на нас.

— Ну что ты, малышка. Чего ты разревелась? — похлопывая дочурку по спине. — Чуть отстраняю от себя, заглядываю в глазки, которые наполнены слезами, и улыбаюсь.