Развод. Цена твоей любви

Душа, которая не успела излечиться от нанесенных совсем недавно ран, еще сильнее начинает кровоточить.

Как они могли?

У нас же дети! Семьи! Зачем все рушить?

Ярость вспыхивает в груди, разливается кипятком по венам, заставляет пылать изнутри.

Вскакиваю на ноги — стул со скрипом отодвигается. В висках стучит, дыхание становится рваным, прерывистым.

Хочу рвать и метать, но вместо этого тяжело вздыхаю, направляюсь к чайнику.

Пока достаю с верхней полки чашки, раскладываю в них пакетики, заливаю все кипятком, не думаю ни о чем. Боюсь, что если позволю себе подумать хотя бы о чем-то, сорвусь окончательно. А так механические действия помогают привести в порядок сумбур в голове.

Когда я ставлю одну чашку перед Аленой, вторую — перед собой, а посреди деревянного стала стеклянную сахарницу с маленькой ложкой, после чего снова сажусь, более или менее начинаю соображать.

Хоть дыхание постоянно прерывается, но я, по крайней мере, перестаю дрожать. Силы постепенно возвращаются, а разум прочищается.

— Как ты узнала? — обхватываю двумя ладонями чашку.

Жжет!

Но я даже не пытаюсь отнять руки.

Жар и небольшая боль помогают не думать своей несчастной доле. У меня даже получается сконцентрироваться на Алене и успокоить свои сердцебиение.

— Я залезла в телефон мужа, — обреченный признается девушка.

Кровь приливает к ее слишком белым щекам, во взгляде мелькает вина.

— Я обычно так не делаю, — выпаливает она. — Но… — тяжело сглатывает, подхватывает свою чашку, смотрит в окно. — Знаешь, в последнее время мы отдалились. Я сконцентрировалась на Алеське, пыталась быть хорошей матерью, — ее голос искажается от накатывающих слез. — Вроде бы, у меня даже получается. Алеся счастливый ребенок, но я совсем не заметила, как наши отношения с Германом полетели коту под хвост.

Слова девушки словно хлыстом бьют по моему сердцу. У нас с Аленой похожая судьба. Они с Германом встретились, когда девушка еще училась в университете. Насколько я знаю, друг моего мужа был ее преподавателем. Когда они сошлись, многие говорили Аленке, что она совершает ошибку. Тем более, девушка должна была стать второй женой Германа. Почему они расстались с первой, никто не знает. Но Алена настолько сильно влюбилась в харизматичного, повернутого на работе, которая должна спасать жизни людей, поэтому никого не слушала.

Вот только, глядя на нее сейчас, кажется, что она жалеет о своем поступке. Хочется обнять ее, поддержать, но сначала нужно дать выговориться. Похоже, девушка давно таит в себе боль.

— Что было в телефоне? — задаю наводящий вопрос, поднимаю чашку и делаю глоток.

Язык обжигает, но я все-таки делаю глоток. Он немного помогает согреться.