Развод. Цена твоей любви

Пиджак Валя, видимо, успела стащить своими проворными пальчиками.

Ладонь, сжимающая дверную ручку, соскальзывает. Холодный пот выступает на позвоночнике. Руки повисают вдоль онемевшего тела. Кровь отливает к ногам.

Какая же я все-таки дура! Как я могла убедить себя в том, что муж мне не изменял? Да кто, кроме Марка мог развлекаться на диване в его кабинете? Больше ни у кого нет к нему доступа!

На пару секунд прикрываю. Судорожно вздыхаю, подавляя дрожь, охватившую тело.

Распахиваю веки и срываюсь с места. Недолго думая, подлетаю к мужу. Смотрю его бесстыжие глаза и замахиваюсь. Так сильно хочу, чтобы звон разнесся по кабинету, след от моей руки остался на лице предателя, и хотя бы частичка моей боли передалась ему. Но мне не везет. Марк перехватывает мое запястье, с силой сжимая его. Он сужает глаза, впивается в меня яростным взглядом.

— Инга, — хрипит.

Мотаю головой. Не хочу… не хочу слышать его лживых объяснений. Они сделают только хуже!

— Не смей, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Коротко смотрю на его любовницу, которая даже не пытается прикрыться, выставляя напоказ третий размер грудей, облаченных в красный лифчик. Хорошо хоть румянец трогает ее щеки, иначе было бы совсем невесело.

— Надеюсь, Артемьев тебе платит достаточно, — произношу жестко, замечая слишком сильно накрашенные глаза девушки округляются, а рот приоткрывается.

Плевать! Сейчас я хочу одного — уйти.

Вырываю руку из хватки мужа. Боль пронзает запястье, но я отбрасываю ее в сторону. Еще раз с презрением заглядываю в глаза предателю. Разворачиваюсь и ухожу!

— Инга, твою мать, стой! — грубо приказывает муж. — Постой, кому сказал, — сзади раздается тяжелые шаги. Не останавливаюсь!

Наоборот, ускоряюсь. Как можно быстрее покидаю кабинет, захлопывая за собой дверь.

Пока находилась рядом с двумя бесстыдниками. я старалась держать голову прямо. Не позволяла эмоциям вырваться наружу, но стоит мне оказаться вне поля их зрения, как слезы, брызгают из глаз. Вот только я не могу позволить чувствам затопить меня, срываюсь на бег.

Уверена, Марк захочет поговорить со мной, скажет, что все не так, как я подумала. Но мне сейчас не до его лживых объяснений. Все, чего я хочу — остаться наедине с собой и позволить боли вырваться наружу. Мне нужно, чтобы она, наконец, покинула мое тело и перестала скручивать внутренности.

Поэтому срываюсь на бег.

Как Марк мог со мной так поступить? Он же видел, насколько сильно больно он мне сделал в прошлый раз. Видел, как мне тяжело. Видел, но снова не смог удержать свой прибор в штанах.

Слезы застилают взор, не вижу, куда бегу.

Хорошо, что я тысячи раз ходила по офису компании мужа, поэтому выучила все повороты наизусть. Наверное, поэтому не сворачиваю себе шею на лестнице.