Развод. Цена моего прощения (СИ)

Всегда таким был. Садись на меня.

Ненароком бросаю взгляд на его бёдра и вижу его возбуждение, бугор топорщится почти вертикально вверх. А от его предложения в коленях слабость. Резко отворачиваюсь, прогоняю эротичные картинки с нашим участием.

— Ты озабоченный, — кусаю щёку изнутри, чтобы не начать улыбаться.

— Кто бы говорил. Смотрите-ка, монашка, а на мой член смотришь, как кошка на сливки.

— Кирилл! Почему ты такой грубый? — я и так красная, а после его слов, мне кажется, у меня на лице уже лава растекается.

— Я говорю как есть. Хочешь меня, но стесняешься собственных мыслей. И себя.

— Я не стесняюсь…то есть стесняюсь, но я не смотрю на него как кошка на сливки. В мыслях даже не было его трогать."

"— А зря. Мне бы очень хотелось.

— Давай сюда градусник.

Послушно поднимает руку.

— Так и есть. У тебя тридцать восемь и пять.

— Неправда.

— Тебе градусник показать?

— Нет. Я просто знаю, что не болею.

— Давай я горло тебе посмотрю.

— Зачем?

— Боже, Кирилл, ты как будто в детстве никогда не болел.

— Нет, никогда. Бабка в наказание в сени на ночь выставляла. Так что я закалённый.

— Бабка? В сени? Какой ужас!

— Не ужаснее твоего.

Прикусываю язык из-за его напоминания о том откуда я.

Ловит мою руку, подносит к губам и целует ладонь.

— Всё нормально. Ты не виновата в том, что было в детстве.

Смотрю в его глаза, ищу насмешку, но не нахожу. Неужели он искренне это сказал. Его губы щекочут чувствительную кожу ладони, но при этом мне безумно нравится его поцелуи. Они нежные. Нежные. Не резкие, не грубые, а ласковые. Заставляю себя с трудом вернуться к реальности.

— Кирилл, пожалуйста, покажи горло.

Он садится и открывает рот. Заглядываю, хоть в комнате и не очень светло, но даже этого света мне хватает увидеть, что горло отёкшее.

— Можешь закрывать.

Слушается. Я для верности ощупываю лимфатические узлы на шее, они тоже воспалены.

— Как я и говорила, у тебя, кажется, ангина. Надо вызвать врача.

— Не надо. Само пройдёт.

— Не пройдёт, — злюсь на него. Да что за человек-то такой. — Ангина — это опасное заболевание. От осложнений и умереть можно. Надо лечиться. Понял? Сейчас жаропонижающее дам, и горло надо прополоскать.

— Я не буду полоскать.

Это мы ещё посмотрим.

Заставляю его выпить таблетку. После пятиминутных пререканий он всё-таки соглашается. Потом ещё пять минут уговоров и он разрешает брызнуть лекарством в горло. Когда он ложится, его кожа пылает. Снова ставлю градусник, теперь Кирилл уже не сопротивляется. Он лежит с закрытыми глазами, но я знаю, что не спит. Температура уже тридцать девять. Успокаиваю себя, что таблетка ещё не подействовала. Но я не могу сидеть просто так над ним. Набираю тазик воды, добавляю немного уксуса, мне так Зинаида Степановна советовала, когда Илья болел.