Развод. Бумерангом по самые я...

Звонил. Бывшему. Господи, зачем? Я сама никогда бы не попросила помощи у Влада, слишком плохо мы расстались.

И, кажется, он тоже не забыл детали нашего с ним... расставания, потому что в следующую секунду, нырнув в сумку снова, достает оттуда третий сувенинр. Брелок. Брелок в виде мотоцикла, один в один как тот, что мы делили при разводе.

Млять, Яшин!

Глава 11

Обычный брелок. Сколько он стоит? Сто рублей максимум. Но я держу его так, будто это самая ценная в мире вещь - осколок нашей с Владом жизни.

Смешная штука — воспоминания.

Я вижу не кусок дешевого пластика. Вижу молодого Яшина, его перепачканные в мазуте руки, его безумные глаза, когда он тащил в гараж эту ржавую груду металла с колесами.

- Каришка, это же Harley! Настоящий! Ты понимаешь?!

Господи, что я тогда понимала? Двадцать лет, сама еще ребенок, не видела ни жизни, ни достатка, ни перспектив в нашем глухом тогда городе. Зато видела другое — как он счастлив. Как улыбается, и от этой улыбки вокруг его глаз расходятся морщинки-лучики, будто он сам — солнце в человеческом обличье.

И я любила это. Любила его таким — наполненным, цельным, живым.

Ревновала, конечно, страшно. И смешно сказать — не к женщине, а к мотоциклу. Думала, что этот железный конь ему дороже меня.

Как же я ошибалась.

Потому что мере от мотоцикла он отказался так же легко, как и от меня.

Все закончилось так же резко, как и началось. Когда я, измотанная бесконечными ссорами, подала на развод, Влад не упал на колени. Не умолял остаться.

Он сам поехал на вокзал и купил мне билет в Москву.

- Ты же так хотела туда, валяй! Теперь тебя здесь ничего не держит, — процедил сквозь зубы.

И это было хуже всех тех обидных слов, что мы могли бы друг другу сказать. А таких слов было не мало. О, как самозабвенно мы с Владом ругались! Почти так же ярко, как и мирились. В первом случае соседи стучали по батарее, во втором вызывали милицию. Я стонала так громко, что скромники из смежной комнаты думали, что Влад меня убивает. Он и убивал. Нежностью, любовью, неуместными шутками и драмой. Большим количеством драмы! От которой я, наконец, устала.

Но когда мы разошлись по-настоящему - не было ни криков, ни стука в стену.

Я тихо сказала, что ухожу.

Он тихо попросил не возвращаться.

Ни записок. Ни слез.

Только тишина. Такая густая, что я поняла: бывает боль, которая выжигает всё — даже способность плакать.

Я видела его лишь раз после этого. На разводе.

Он опоздал. Зачем-то спорил с судьёй. И даже не смотрел в мою сторону.

Я почти не дышала. Сидела, ни жива ни мертва, сцепив руки на ярко алой сумочке, купленной специально для развода. Как и весь мой наряд, яркий но совершенно неуместный. На последние сука деньги! Мечтала, чтобы он, увидев меня, понял, наконец, какую женщину потерял! Но вместо этого Влад пялился в окно.