Развод. Бумерангом по самые я...

Мне даже жаль сына, никакой отец не захочет оказаться в ситуации как наша - делить одну женщину на двоих. Но мы и не делим, Тимофей всегда неровно дышал по Лене, а она выбрала меня. Потому что я во всем его лучше.

- Бать, а мама в курсе, что ты женишься… снова?

Хмурюсь.

- Тимофей, твоя мама давно не интересуется моей жизнью. Ей плевать, на ком…

- Я не о ней, - перебивает меня сын, - я о Карине.

Хмурюсь еще сильнее. Как же меня заманали эти игры в матушку заботу, которая приютила и меня, и моего ребенка. Я же помню, что все было не так! И как Карина нос вертела при виде Тимофея. И как не хотела мне детей рожать. И даже как замуж вышла уже после родов, потому что я ее достал с этой женитьбой! Господи, она даже фамилию мою не взяла!!! А теперь из моей стервы жены лепят святую.

- Карина тебе мачеха, пора уже запомнить.

- Ага, - шепчет Тимофей, - а эта тоже мне мачехой будет? Или все-таки мамочкой? А что, бать, я такой раздел в порнушке смотрел, очень возбуждает, между прочим. Эй, мамуля? Мама Лена, выйди к нам, не стесняйся! Тут сыночек изнывает от любви и спермотоксикоза, поможешь, или тебя только старые пердуны заводят?

Удар получается глухим, и каким-то неестественным, как в кино.

Тимофей отшатывается, спотыкается о свои же цветы и падает на задницу. Лена заходится в крике, виснет у меня на руке и умоляет не убивать моего же сына. А я стою, и не понимаю, как мы оказались в этой точке.

Я знаю, что сильнее. Выстави нас один на один, и я уложу Тимофея. Это даже не трудно, он слаб физически, никогда не любил спорт, даже курил, бывало, пока Карина не узнала и не устроила ему разнос. В общем, типичный дохляк, который пополам сложится от простого тычка пальцев.

Но все-таки он мой сын. И он влюблен в мою женщину.

-Извинись, - спокойно и тихо говорю я, но даже так я пугаю Лену. Она всхлипывает и еще сильнее сжимает мою руку в своих.

- Влад, не надо, все хорошо, милый, он меня не обидел!

Смотрю на слезы в ее глазах и сатанею. Сейчас мне нужно успокоиться, иначе я не смогу контролировать собственную злость. То что делает со мной Лена ненормально, но я физически дурею, когда вижу, что ей плохо. Маленький беззащитный котенок, и только я в ответе за нее. Стоит ли это того? Моего брака, моего сына, моего человеческого облика? Не знаю. Знаю только, что в таком состоянии я сам себе противен, и что просто не могу иначе.

- Извинись, - повторяю, но уже знаю, что будет дальше – я потерял своего старшего ребенка, своего первенца.

- Подавишься, придурок. - После удара он говорит в нос, будто у него насморк.

Тимофей облокотился к двери и пытается отдышаться, уперев руки в колени. В уголке его рта алеет кровь - мои костяшки тоже горят, но я не подаю вида.

- Ну что, батя, доволен? - Он ухмыляется, но голос срывается. - Теперь ты герой. Отстоял «свою девочку».