Развод. Бумерангом по самые я...

И если бы в довесок к громкому разводу, дележке имущества, сомнительным сделкам с недвижимостью и скандалу с не то любовницей, не то приемной дочкой… добавилась бы такая вот флешечка… - он тычет пальцем в безобидный кусок пластика, - то я, как его юрист, сделал все, чтобы ее устранить – выкупил, выменял, украл. Но не позволил бы такому компромату появиться на свет и стать тем самым последним гвоздем в крышке его гроба. Я понятно объяснил?

Да. Более чем. Объяснил настолько понятно, что по коже пробегают мурашки.

Я беру флешку. Она холодная и невесомая, а кажется – раскаленной и тяжелой, как слиток свинца. Кручу ее в пальцах, пытаясь прочувствовать что-то. Гнев? Жажду мести? Печаль?

Но нет. Ничего этого нет. Есть только одна простая, кристально ясная и окончательная эмоция. Омерзение. Он мне омерзителен. Весь его путь, все его жалкие попытки урвать, обмануть, прикинуться жертвой. Он словно грязная лужа, в которую противно наступать. Ненавидеть – значит тратить силы. А он не достоин даже этого.

- Ладно, - выдыхаю я и решительным движением зашвыриваю флешку в глубину своей сумки, туда, к кошельку и ключам. Пусть лежит. На всякий пожарный.

Пытаюсь вернуться к бумагам. Беру верхний лист из стопки «очень срочно», вчитываюсь в цифры.

И тут звенит телефон.

Резкий, пронзительный звук режет тишину кабинета. Я вздрагиваю. Смотрю на экран. Незнакомый номер. Сердце почему-то вдруг обрывается и замирает. Обычно я спокойно беру такие звонки – родители, поставщики… Но сейчас… Сейчас я знаю - это не они. И говорить мы будем не про детей, школу или закупку нового оборудования.

‍Палец сам тянется к кнопке ответа. Подношу трубку к уху. Влад инстинктивно замирает, следя за мной."

"- Алло?

- Карина Викторовна? - Голос на том конце провода холодный, металлический, лишенный всяких интонаций. Он больно царапает по нервам, заставляя похолодеть пальцы.

- Слушаю, - выдавливаю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Вас беспокоит главный врач инфекицонно-кишечного отделения больницы номер одиннадцать - Стерненко Игорь Константинович.

Воздух застревает в легких. В глазах темнеет. Одновременно с этим я резко, почти машинально, жестом показываю Владу: «Собирайся, поехали».

Сама вскакиваю с кресла, хватаю сумку, ищу взглядом ключи от машины.

- Что с Казанским? - вырывается у меня хриплый, не мой шепот. Язык ватный, не слушается.

На той стороне слышу усталый, почти раздраженный выдох.

- Понятия не имею, кто такой Казанский и что с ним. Но Елена Резникова пришла в себя и отказывается от медицинской помощи, пока не поговорит с вами.

Мир сужается до точки. До этого голоса в телефоне. До имени, которое я меньше всего ожидала услышать. Ужас, холодный и острый, как лезвие, пронзает меня насквозь, от пяток до макушки.