Развод. Бумерангом по самые я...

Все внутри мгновенно сжимается в ледяной ком. Из комнаты доносится смех. Ее смех – заискивающий, глупый. И низкий мужской голос, что-то бормочет ей в ответ.

Я не помню, как оказался в дверях кухни. Просто вваливаюсь туда, снося на пути стул. Дышу тяжело, как бык. Рожа красная, сердце стучит где-то в глотке.

И вижу их.

Лена у плиты, что-то кашеварит с глупой улыбкой на красивом как у куклы лице. А за столом… За столом он. Тимофей. Мой сын. Сидит, развалясь. Почти что голый. То есть только в штанах, без рубашки, она висит на спинке стула рядом. И пьет кофе из моей кружки, пока моя женщина жарит ему блинчики.

Мир сужается до точки, до этой картинки, которая разделила жизнь напополам. Ярость – белая, слепая, знакомая – подкатывает к горлу, заливает глаза. Руки сами сжимаются в кулаки. Я готов кинуться на него, как тогда, в прошлый раз, рвать его за то, что он посмел…

Ревность сходит так же резко, как и накатила, а не смену ей приходит мысль, холодная и четкая: За кого?

За кого драться будешь, Владленчик?

За нее? За эту жалкую, манипуляторшу? За платье ее цветастое? За духи как сироп сладкие? За квартиру бабкину? Или за вечные слезы, от которых меня уже типает?

За женщину, которую почти ненавижу драться с сыном, которого почти потерял?

Я замираю. Просто стою и дышу. Смотрю на них. Лена с перекошенным от ужаса лицом, шепчет:

- Ты все не так понял! Я все тебе объясню!

Она мне уже не интересна. А вот Тимофей… его поступок, и причины, которые побудили сына спать с моей бабой? Даже такой непутевой, как Лена, но все же моей… Вот это достойно внимания.

- Папа, какой сюрприз, - говорит Тимка. Голос у него спокойный, но в глазах - ядовитое удовольствие. Он наслаждается своим триумфом. – Бить сразу будешь, или перед этим чаю выпьем?

- Что… что здесь происходит?

- Лена позвала, я пришел. Или нельзя? - Тимофей пожимает плечами, делает глоток кофе.

- Котенька, не слушай его! – Лопочет Лена. - Тимка, ну что ты за дурак, не можешь прямо сказать! Владленчик, он кран чинил. Ты же не приехал. Пришлось мне самой решать проблему.

- А то больше некому, да, Лена? – не без ехидства спрашивает Тимофей, но смотрит при этом на меня. Остро так смотрит, до самой внутрянки.

Лена глупо улыбается, кивает головой как болванчик. Меня от нее сейчас стошнит.

- С рубашкой что, - спрашиваю как будто между прочим.

- Испачкал, - бросает сын, с насмешкой разглядывая меня. - Пришлось снять. Не нервничай, ничего такого. Я бы на Леночку в жизни не позарился. Я в отличие от тебя имею вкус.

- Тимофей! – Вспыхивает Лена. И, повернувшись ко мне, добавляет строго: - Владлен, скажи ему что-нибудь!"

"Наверное, она имеет ввиду «заступись». Вот только мне не хочется. Понимаю все, что сказал Тим и внутренне согласен с его мнением.