Развод. Бумерангом по самые я...

Он висит на брючине как парашютист на тросе. И смотрит на меня. Не злобно, но обиженно, мол, зачем, хозяйка?

- Ах ты, маленький засранец! - выдыхаю я. Злость прошла так же резко, как и появилась. Да и злостью оно никогда не было, так, женская обида.

Челюсти Граф сцепил намертво, так что я подхватываю штаны за пояс и несу через комнату – к его лежанке. Граф не сопротивляется, только тихонько хнычет.

- Ладно, ладно... – в порыве нежности целую мокрый нос. Этот хвостик тоже потерял кого-то важного сегодня, так что мне понятна его тоска.

Быстрым движением я выдергиваю из корзины старый плед, на котором обычно спит Граф и кладу вместо него пижаму Влада. Скомканную, но целую.

- Так лучше?

Граф не заставляет себя ждать. Он плюхается сверху всем весом, тычется мордой в мягкую ткань, принюхивается. Его хвост едва заметно шевелится. Потом он крутится пару раз, устраиваясь поудобнее, кладет морду на брючину... и затихает. Глаза закрываются. Через минуту слышу тихое поскуливание во сне. Ему явно снится что-то хорошее.

Я стою, не смея отойти и смотрю на свою собаку. На это крошечное существо, нашедшее утешение в клочке ткани. Ему вот хорошо, а у меня в груди - каток. Все перемолото, перемешано в кровавое месиво из боли, злости и какой-то дурацкой зависти к псу.

Вздыхаю. Глубоко. До дрожи в ребрах. Поворачиваюсь к шкафу и понимаю, что устала. Все важное я уже собрала, остальное можно купить в ближайшем магазине. Влад у нас дядя не бедный, выкрутится как-нибудь без портков и зубной пасты. А с меня хватит!

Чемодан лежит на кровати. Огромный, с темным, разинутым зевом, как бегемот на болоте - он смотрит на меня с укоризной. Весь его вид говорит мне: «Слабачка, да? Решилась, так делай. Закрывай уже. И вышвыривай, ты это умеешь лучше всего!»

Я стою над ним, замерев. Руки в боках. Вдох - выдох. Собрала вещи, а закрыть - сил нет. Будто проклятый саквояж вобрал в себя всю тяжесть этих дней. Здесь не просто вещи, здесь все мы – Влад, его обещания, мои надежды, осколки от того хрупкого, что мы разбили. В очередной раз.

Тяну руку к молнии, и понимаю, что не могу. Вот же… После Владлена – адреналин так и бурлил в венах. Я и работала, и отрывалась, и строила планы, как жить дальше.

А сейчас... Сейчас ноги ватные, а в голове ни одной мысли. Ни единой. Готова нырнуть под одеяло, накрыться с головой и реветь. Два дня. Три. Пока не отплачу все эти «а что если бы…» и «почему опять».

- Соберись, Карина, - шиплю я себе под нос. Голос звучит хрипло, неубедительно. - Тряпка!

Подхожу. Наваливаюсь ладонями на крышку. Ткань прогибается, но молния не сходится. Осталось сантиметра три упрямого зазора.

- Ах так? - зло бормочу.

Старая привычка берет верх: заношу ногу, пытаясь придавить сверху, налегаю всем весом. Кровать скрипит протестом. Молния жалобно пищит, но не сдается. Уперлась.