Развод. Будьте моим бывшим, доктор

"

"— Счастье моё, ты только не пугайся, ладно? — Даня опускается рядом с кроватью напротив меня, поглаживает мне колени.

— Да я не пугаюсь, я просто… растерялась, — смотрю на него внимательно. — Ты хочешь детей?

— Я хочу от тебя детей, — уточняет хирург, неловко улыбаясь.

Он такой милый в этом своём смущении, что мне даже возмущаться не хочется — хотя на мой взгляд, я имею на это полное право. Ну в самом деле, какой ребёнок… Я не разведена, у меня на носу судебная тяжба с бывшим мужем, диссертация, две работы… Но на какие-то доли секунды я не могу не представить себя с малышом на руках. Сыном… Или дочкой… Я же нормальная женщина, в конце концов. Конечно, мне хотелось бы ребёнка… в перспективе.

— Ягнёночек, — явно понимает моё молчание по-своему Даня, — я знаю, я не вовремя. Не сердись! Только не думай, пожалуйста, что я собираюсь как-то… Мне просто хотелось узнать… хотелось спросить, ты же не против детей? В целом, я имею в виду… Не обязательно сейчас, это так… в принципе, концептуально…

— Дань, я не сержусь, — прерываю его сбивчивые объяснения. — И конечно, я не против детей. Концептуально, — немного ехидно повторяю за ним. — Но, согласись, время для такого разговора ты выбрал не самое подходящее!

— Соглашусь, — вздыхает хирург.

— Мы вернёмся к этой теме позже, — обещаю ему и встаю. — Ты, кстати, в курсе, что пока я замужем, любая беременность по закону будет считаться беременностью от мужа? Суд мало волнует, с кем там я сплю. Так что давай не будем торопиться.

— Не будем, — кивает Даня, тянет меня к себе и целует. — Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — выворачиваюсь из его объятий. — Поехали работать.

— Надеюсь, у тебя до конференции смен на скорой нет? — подозрительно уточняет мужчина.

— Я попросила сдвинуть график, мне пошли навстречу, — киваю ему. — Так что сегодня и завтра готовимся, потом выступление, а потом будут две смены на скорой с суточным перерывом.

Мы и правда готовимся. Даня ещё, разумеется, работает, а меня в очередной раз вызывает главный. Из его витиеватой речи можно сделать простой вывод: если я на выступлении сяду в лужу, мне не поздоровится. Поэтому меня даже от текучки по отделению освобождают.

— У нас же все равны, но некоторые равнее, — слышу вечером в коридоре, выйдя из архива, где просидела всю вторую половину дня. — Конечно, пришла по протекции. Не удивлюсь, если она и с главным спит.

За поворотом обнаруживается — кто бы сомневался! — Инна, разговаривающая с одной из врачей. Вежливо здороваюсь, хотя больше всего мне хочется порвать кого-нибудь на мелкие кусочки. Но опыт с постоянными сплетнями уже сделал своё дело. Про меня и не такое говорили.