Развод. Боль предательства

Видимо, он прав уже просто потому, что он — это он.

Нет, это какой-то сюр! Как же я его ненавижу!

— По-твоему, проблема только в том, что я узнала, да? — замечаю, что мой голос дрожит от гнева.

— ……! — он вцепляется рукой в свои волосы и зажмуривается. — Слушай, давай все дома обсудим, а? Не здесь. И не при Роме. Пожалуйста, Ксюша.

Он чуть сбавил тон, и теперь я слышу в нем сдерживаемую ярость. Он явно очень старается говорить спокойно.

— Если не хочешь говорить при Роме, то позвони мне и мы поговорим по телефону, — тоже пытаюсь перейти на спокойный тон я.

— Да я звонил тебе миллион раз! У тебя выключен телефон! — ревет он.

Ах, точно. Я и забыла.

— Меня ограбили, — огрызаюсь я.

— ……! — он буквально звереет, а его глаза наливаются кровью от ярости. — Ты в порядке? — цедит он сквозь сжатые зубы.

В порядке ли я? Очень смешно!

— Ага, лучше всех!

— Ксюша, ты без меня не сможешь! Не дури! Быстро домой!

— Я никуда не пойду. И я тут не одна, я с Ромой.

— Я присмотрю, — кивает Рома.

Кирилл бросает на него такой злобный взгляд, что я невольно ежусь.

— Уходи, Кирилл, — мой голос кажется хриплым и глухим.

— Ксюша, блин! Твою ж налево! Иди сюда! Ты здесь не останешься! — взрывается он.

Просовывает руку и пробует открыть цепочку изнутри. Рома пытается захлопнуть дверь, но в щели стоит ботинок Кира, и у него не получается.

А вот у Кира получается. Он удивительно ловко скидывает цепочку и распахивает дверь. Рома тут же бросается к нему, пытаясь задержать, но Кир отшвыривает брата к стене.

Ох, ё-моё!"

"Я испуганно пячусь, а он в одно мгновение оказывается рядом и крепко прижимает меня к себе.

Боги! Внутри в этот момент все просто разрывается от боли! Мне хочется кричать и рычать, так сильно режет и скручивает все в груди. Словно мне вскрыли грудную клетку и там ворочают ржавыми вилами.

Это неправильно, что он меня обнимает! Он не должен, не должен больше меня касаться!

Мое тело стремится ему навстречу, ведь оно глупое, и помнит лишь то, как ему было хорошо в этих объятиях.

Оно не знает, не понимает, какую боль сейчас испытывает сердце, которое предали!

И это противоречие между телом и сердцем просто убивает. От этого еще больней!

— Ксюшенька, девочка моя… — шепчет он мне на ухо.

Меня обжигает. Его дыхание опаляет кожу и причиняет практически физическую боль, настолько оголены все нервные окончания.

Горло перехватывает и сжимает так туго, что сложно дышать.

На какую-то долю секунды на меня словно находит наваждение.

Я вдруг представляю, что все хорошо. Что не было никакой блондинки, что у нас все в порядке.

Тогда я бы наслаждалась этими объятиями, в которых мне всегда было так уютно, спокойно и надежно.

Ведь я безумно скучала.

Да, внезапно четко осознаю, что скучала по нему.