Без права на развод (СИ)

 — Больно?

— Немного, — кривлюсь, потому что жгучая боль обвивает щиколотку.

— Я поцелую! И болеть не будет.

— Не нужно.

Отряхиваю руки от грязи, пытаюсь подняться, но тут же падаю обратно. Мышцы словно выкручивают, на глаза накатываю слёзы.

Не могу даже встать нормально. Что за день? Ну почему всё против меня?

— Папочка! — малышка начинает кричать. — Па-па! Папулечка!

— Кирусь, не шуми, — прошу, вздохнув. — Люди отдыхают. Папа тебя не услышит.

— Наш домик вот! Я позову.

— Нет. Домик рядом, но бежать не надо. Сейчас я минутку посижу и пойдём. Ладно? О, а ты не видела здесь интересных веточек?

Малышка клюёт наживку. Начинает оглядываться вокруг. Я тру щиколотку, шиплю от боли.

Оборачиваюсь, кривлюсь, заметив, что Рома всё-таки услышал. Спешит к нам с обеспокоенным видом.

— Юль, что случилось? — муж присаживается рядом. — Упала?

Любовницу твою встретила, милый.

Единственное, что держит меня в рамках, это наличие ребёнка рядом. Я не собираюсь выяснять отношения при Кире.

Она не должна видеть, как мама проклинает папу. Такие вещи лучше наедине решать.

— Не трогай! — пытаюсь оттолкнуть мужа, но он не слушает. — Алимбаев, не трогай меня.

— Ага, — кивает он, поднимая меня на руки. — Телекинез изучу, тогда трогать не буду. Не крутись так, а то уроню случайно.

— Я сама могу дойти. Поставь меня на землю.

— Обязательно. Кирусь, а покажи, где наш домик. А то папа потерялся.

— Папа, ты как маленький.

Кира довольна с собой, радостно скачет впереди нас. Рома несёт меня на руках, наплевав на все мои протесты.

Просто игнорирует, только спрашивает, где именно болит. Я тоже не отвечаю, но пытаюсь оказаться на своих двоих.

Не хочу, чтобы он меня касался. Даже, когда нужно! Пусть свою Кристину таскает на руках.

— Юльчик, прекрати, — просит муж, прижимая меня сильнее. — Тебя не так-то просто нести.

— А что так? Тяжёлая? — язвлю. — Так качаться, милый, надо.

— Своя ноша не тянет, — фыркает с улыбкой. — Не тяжёлая. Совсем. Просто сложно удержать, когда ты пытаешься то спрыгнуть, то задушить меня.

Я закатываю глаза. Рома не так уж далёк от правды.

Муж заносит меня в дом, усаживает на диван. Прости дочь присмотреть за мной, а сам уходит за чем-то холодным.

Возвращается с пачкой замороженного горошка, который мы купили на гарнир. Обматывает полотенцем, а после присаживается возле моей ноги.

— Правая или левая? — спрашивает, а после касается каждой. Я дёргаюсь. — Левая, понял. В аптечке было что-то от растяжения? Или ушибов?

— Наверное, — пытаюсь забрать горошек. — Я сама могу.

— Можешь.

Соглашается муж, усаживается прямо на пол. Продолжает держать холод у щиколотки, и боль постепенно угодит. По крайней мере прекращает в мозгу стрелять.