Развод. Без права на прощение

Ты у меня и за жену, и за любовницу стараешься довести меня до припадка…

Я хватануло губами воздух и тихо спросила:

— И что тогда ты делал на работе до ночи?

Герман пристально посмотрел мне в глаза, приоткрыл рот, но не успел ничего сказать…

— Папочка? — Мирон сегодня раньше обычного проснулся и пошёл сразу искать нас. — Папа. Я тортик не кушал без тебя…

Мирон в одной футболке и шортиках прошлепал босыми пятками по полу и схватил Германа за ногу. Муж загипнотизированно смотрел на сына. А потом, когда малыш подпрыгнул, показывая, что хотел на руки, Герман совсем меня отпустил и присел на корточки.

— Мир, настоящие мужики не едят тортики. Мы любим мясо… — все еще находясь под впечатлением от разговора, начал Герман.

— Мясо! Как шашлык! — Мирон бросился к Герману на шею, и муж, сузив глаза, посмотрел на меня, намекая, что только появление сына уберегло меня от разборок.

После завтрака с мясом из куриной грудки в салате Герман стал собираться на работу.

— Папа, но ты со мной поиграешь? У меня новый поезд. Папа? — Мирон ходил хвостиком за Германом.

— Ты бы мог, родной мой, попроситься с папой на работу, чтобы поиграть вместе… — предложила я, допивая какао. И на меня уставились две пары глаз. Одни злые. Другие радостные.

— Папочка, ну пожалуйста, папочка. Я буду хорошо себя вести. Я буду со всеми здороваться. Я тихонько буду сидеть… — заканючил Мирон, прыгая вокруг Германа, а муж только поджимал губы. Он понимал, что отказ запустит новую волну репрессий с моей стороны. И разочарование со стороны Мирона.

— Но только на пару часов, а мама потом тебя заберёт… — сказал Герман и поднял на меня глаза, я пожала плечами и кивнула.

Собирался Мирон быстро и основательно. Побросал в рюкзак игрушки и печенье с водой, натянул два разных носка, бриджи, футболку и кепку.

Герман прожег меня взглядом и одними губами произнёс:

— Ты ещё у меня получишь…

Я поджала губы и отвела глаза. Мирон был в таком возрасте, когда отец ему был необходим как воздух. Он копировал неумело повадки Германа, старался быть похожим на него. А Герману это все не нужно было.

Я закрыла дверь за мужем с сыном. Поднялась в спальню, прошла в ванную, включила горячую воду и села под луш.

Герман не любил сына, но будет им шантажировать меня, чтобы просто все было так, как он сказал. Герман не знал своего сына, но отберёт его, чтобы просто проучить меня. А сын… а Мирон будет плакать ночами и все равно ждать папу.

Я сидела на дне ванной и давилась слезами, а потом поняла, что время безвозвратно утекало сквозь пальцы и, прекратив жалеть себя, начала собираться на встречу с адвокатом.

Возле ворот дома меня перехватил курьер и протянул запакованный в плёнку конверт.

— Вот, распишитесь.