Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Лёлино лицо стало маской.

Кузьмин обругал себя. Он опять ткнул по больному. Снова расстроил. Придурок. И как с ней говорить? На вся из нервных окончаний и солнечных лучей. Хрупкая.

А он сейчас врач. Не друг, не мужчина. Только так правильно.

Утром на обходе снова явился-не запылился Краснов. Со свитой, конечно.

Милостливо оглядел Лёлю. Мельком глянул в карту.

— Ну, вот, Ольга Владимировна. Мы почти все, что могли сделали. Я назначил консультацию невролога. И договорился с одним из лучших наших врачей. Марина Борисовна очень опытный специалист. Но мне удалось получить для Вас место. И, может быть, мы Вас переведём в неврологию. А там они уже решат, что с Вами делать.

Вересова победно свернула глазами. Ага, значит это её идея с переводом. Детский сад.

"Ах, ты, индюк! Павлин ощипанный! Назначил он! Это же всё Кузьмин", — неслось в голове.

— Виктор Алексеевич, Вы хотите от меня избавиться? — спросила она вслух почти кокетливо, — Только я почувствовала, что мной занимается специалист высокого уровня. В таких надёжных руках я чувствую себя гораздо увереннее.

Краснов приосанился.

— Ольга Владимировна, я подготовлю свои рекомендации. Подберём Вам поддерживающую терапию, — с чувством собственной важности перечислял Краснов.

Боже, как всё примитивно! Вот уж точно, у каждого павлина под хвостом обычная куриная жопа.

Степченко прикрыл рот ладонью, чтобы скрыть усмешку. Но глаза, конечно, смеялись.

Лечащий врач гордо выплыл из палаты, как крейсер из залива. Степченко, закрывая дверь, подмигнул Лёле. Та приложила палец к губами. Он кивнул.

Ну, хоть один нормальный человек. Не строит из себя не весть что. Сразу видно, надёжный, сильный и серьёзный парень. Неважно, что молодой и худой совсем. А очки ему очень идут, кстати. Влюбиться бы в такого лет в двадцать. Чтобы точно каменная стена. Подхватит, не уронит. Позаботится и не обидит. Простые такие вещи.

А Кузьмин? Он какой настоящий? Тот, что несёт её на руках? Тот, который кормит её в своём кабинете? Или тот, который разговаривает равнодушно? Лёля смутно понимала, что в его поведении что-то не так.

На неё снова накатывала тоска. А ещё мама со своими расспросами про бывшего мужа. Зачем ей эта информация? А главное, зачем она сама сейчас всё это в голове снова и снова прокручивает. Будто смотрит кинодраму тысячный раз.

Первые две замершие на одном и том же сроке беременности.

Потом их чудесная девочка. Которую Лёля таки почти-почти доносила. Да, работала. Да, никто поблажек на делал. И, видно, она виновата, что её малышке отмерили всего два часа жизни.

И каждый раз Паша предлагал "просто забыть". Это его "Не думай об этом". И ещё "Просто живи дальше".