Сталин и разведка

Была ли сама разведка, запуганная, истерзанная репрессиями и чистками, полностью готова к войне? Какой, как вы думаете, последний документ был направлен в Берлинскую резидентуру 22 июня? О приведении резидентуры в боевую готовность? О введении в действие условий связи с резидентурой на особый период? О сожжении шифров и кодов? О мобилизации всех сил на отпор врагу?

Нет, не угадаете. Это была шифртелеграмма с разрешением одному из работников резидентуры нанять местную няню для ухода за ребенком и выплачивать ей определенную сумму…

Горе — оно горе для всех

Итак, 22 июня 1941года… Началась Великая Отечественная война, принесшая неисчислимые бедствия советскому народу и продемонстрировавшая его героизм, единство и беспримерное терпение.

Попробуем еще раз попытаться ответить на вопрос, кто же виноват в том, что война обрушилась на нашу страну столь внезапно. На поверхности один ответ: Сталин, который не доверял ни докладам разведки, ни предупреждению Черчилля, ни показаниям перебежчиков. Однако есть один довод в его защиту: он должен был вылавливать сообщения разведки среди сотен других докладываемых ему бумаг — о производстве тракторов, о ходе посевной, о раскрытых «заговорах», о неурядицах в работе транспорта, о выпуске самолетов, о новых театральных постановках, о решениях «Особого совещания», о предоставлении отпуска тому или иному члену Политбюро, о Государственном плане на второе полугодие 1941года… Боже мой, да всего не перечесть!

Такова участь диктатора, каким был Сталин. И лишь одного не было среди этого множества бумаг — аналитического документа с оценкой всей поступающей по линии разведки информации. Он сам был главным и единственным аналитиком, ибо ни в одной из советских разведывательных служб не было серьезного аналитического подразделения, а тем более не было органа, который мог бы на основании всех имеющихся данных представить ему глубоко обоснованное заключение с четким и прямым ответом на вопрос: начнется ли война и когда? Ни на заседаниях Политбюро, ни на совещаниях с военными и хозяйственными руководителями этот вопрос не обсуждался.

Значит, вроде бы виновата разведка? Может быть и так: ведь ни одному из ее руководителей, и прежде всего Берии, Меркулову, Фитину и Голикову, не хватило или мужества, или желания, или ума для того, чтобы создать подобные подразделения, с их помощью прийти к определенному выводу и не побояться при докладе вождю произнести сакраментальное слово «война». Этого слова боялись — ведь даже в последнем предвоенном оперативном указании в Берлинскую резидентуру Центр запрашивал не о возможности в о й н ы, а о возможности немецкой акции против СССР.

Виновата ли разведка? Да, бесспорно.