Сталин и разведка

Харнаком и X. Шульце-Бойзеном. Неоднократно сигнализировал в Москву об угрозе немецкого нападения. Во время войны и после — на руководящей работе в разведке.

Рощин Василий Петрович (настоящая фамилия Тищенко Яков Федорович, псевдоним Туманов) (1903—1988). В 1920 году — участник партизанского движения в Приморье, член РКП(б) с 1920 года, в 1925 году по линии военной разведки в Харбине, там же с 1926 по 1929 год, но уже по линии внешней разведки. С июня 1932 года — сотрудник резидентуры в Германии, организатор мастерской по изготовлению фальшивых паспортов. С мая 1935 по 1938 год — резидент в Австрии. В связи с начавшимися «чистками» отозван из Вены и уволен из разведки. Восстановлен в начале 1941 года. В 1943—1950 годах резидент в Швеции, Финляндии, Берлине.

Иной раз репрессивные угрозы со стороны руководства НКВД в адрес сотрудников высказывались публично безо всякого на то основания.

Известный разведчик Василий Михайлович Зарубин вспоминал, как на одном из совещаний Берия поднял его и заявил: «Расскажите о ваших связях с фашистской разведкой». Зарубин отвечал Берии в довольно резкой форме, категорически отвергал подобное обвинение. Как ни странно, Берия оставил этот разговор без последствий. Но «нагнал страха» на всех присутствующих.

Вообще, в годы репрессий, да и позже, до смерти Сталина, страх был как бы «стимулом», «движущей силой» работы многих сотрудников разведки. Известный разведчик-нелегал Григулевич на мой вопрос, что побуждало его так смело, даже отчаянно работать (в сталинские времена), искренне отвечал:

— Страх! Страх за возможные последствия того, что я чего-то не сделаю, не выполню приказа!

Из общего числа сотрудников внешней разведки в Центре и резидентурах — 450 человек — было репрессировано 275.

Разведчики, находившиеся в длительных командировках за рубежом, зачастую были плохо осведомлены об арестах их коллег и друзей и расправах над ними. Доходившая до них информация в большинстве случаев носила направленный характер, оправдывающий необходимость арестов «врагов народа». Сейчас это трудно себе представить, но в те времена многие верили, что арестовывают истинных врагов и шпионов, и удивлялись, каким образом тем удавалось так долго носить маску преданных Родине людей. Другие полагали, что арестовывают за действительно имевшие место дисциплинарные или служебные нарушения.

Из резидентур поодиночке «вытаскивали» людей, и те покорно отправлялись на родину, где их ожидали репрессии. Некоторые — вполне обоснованно — считали себя честными и порядочными людьми, которых вообще не должна коснуться никакая кара. Другие полагали — так же обоснованно, — что они оправдаются, какие бы несправедливые обвинения им не предъявляли.