Разведенка с прицепом (СИ)

Не так я себе представляла свой отпуск, не так…

— Сколько ты заплатила за отдых? — вместо ответа задает он вопрос. — Я все тебе верну. И не спорь!

Я и сама понимаю, что сейчас не время спорить. Спрашиваю только про машину.

— Здесь мой автомобиль на стоянке…

— С ним ничего не случится. Скажи лучше, откуда ты знаешь Эмира?

— Это… — запинаюсь, — это долгая история. Мы познакомились пять лет назад.

— Значит, в самолете расскажешь. Собирайся, Ясемин, я пришлю работников, они помогут с чемоданами. Я тоже пойду собираться, — Омер поднимается и разворачивается к выходу, я его окликаю.

— Господин Озден! — он оборачивается, и взгляд обжигает меня как сноп света из лазерной пушки. Уговариваю себя, что ко всему можно привыкнуть. — Сколько у нас времени? У меня нет подходящей одежды, нужно что-то купить. Я не могу заявиться на похорон к тете Нурай в открытом сарафане.

— Купи, Ясемин, — кивает головой Омер, — часа три у тебя точно есть. Мы летим вечерним рейсом.

***При отеле нашлось достаточно магазинов, так что купить темное сдержанное платье не оказалось проблемой. Для Лале я тоже купила платьице.

Малышка так расстроилась из-за отъезда, что мне пришлось ее успокаивать. И пообещать, что мы потом обязательно приедем, и именно в этот отель.

— А как же Дамил? — спросила она, когда немного успокоилась. — Он плиедет, а нас нет.

Пришлось дать ребенку обещание.

— Я ему позвоню, Лале. Или напишу.

В назначенный час на нами приходят двое молодых людей из числа персонала. Они помогают вынести вещи и загружают их в электрокар, который довозит нас с Лале до выезда. Там уже ждут Омер с водителем.

До аэропорта доезжаем за двадцать минут, регистрация на внутренние рейсы как и везде проходит вдвое быстрее. В самолете я усаживаю Лале возле иллюминатора.

Малышка в восторге, она еще ни разу никуда не летала. Омер следит за ней грустным задумчивым взглядом, и я стараюсь пока не думать, что мне делать дальше. Все встало с ног на голову.

Мама не стала отрицать, что он искал встречи. И что помогал все мое детство и юность тоже признала. А я злилась на него и обижалась.

Так и моя девочка будет обижаться на Дамира и страдать, а ведь он даже не подозревает, что у него есть дочь. И чем я тогда лучше своей матери?

— Мамуля, Омел-бей, мы летим, летим! — захлебывается от восторга Лале. Омер смотрит на нее затуманенным взглядом, в котором умиление слишком приправлено болью. И я не могу выносить этот взгляд.

— Так откуда ты знаешь Эмира, Ясемин? — спрашивает он негромко.

Делаю глазами знак, что при Лале говорить об Эмире я не буду. Достаю планшет и наушники, предлагаю дочке посмотреть мультик.

— А вы с эфендим не хотите посмотлеть? — удивляется моя малышка.

— Нет, доченька, мы с эфендим хотим поговорить.