Разведенка с прицепом (СИ)

— Подумай еще над моим предложением, Ясемин, только хорошо подумай. И еще, — посмотрел так пристально, что у меня по коже поползли мурашки, — лучше будет, если о моем приезде не будет знать ни Атеш, ни отец.

— Но Доган, как же ты собираешься на мне жениться, и при этом просишь, чтобы о твоем предложении не знал отец? Как ты себе это представляешь? — искренне недоумевала я.

— Тебе нужна свадьба, Ясемин? — взглянул он в упор, и я отвела глаза.

— Нет. Не нужна.

— Вот и отлично. Мы заключим брак и придем к отцу с документом, в который ты будешь вписана как моя жена. Мы не оставим ему выбора.

— Выбора? — переспросила я. — То есть сейчас он у него есть?

Доган не ответил. Повернул ключ зажигания, нажал на педаль газа и уехал в Стамбул.

***После нашего разговора остается неприятное послевкусие. Если предложение Атеша вызвало у меня целую бурю чувств и эмоций, то действия и слова Догана внушили только тревогу.

Что он имел в виду, когда говорил, что меня спасет? И меня, и Лале? За нее особенно страшно. Но если нам угрожает опасность, то почему нельзя меня предупредить?

Все эти вопросы я задавала Догану, но он упорно молчал, повторив лишь что наш брак станет для меня лучшим исходом.

Мои тревожные ощущения передаются дочери, она капризничает, плохо спит, в результате я тоже не высыпаюсь. Утром встаю разбитая и невыспавшаяся.

Ко всему прочему теперь меня охватывает настоящая мания преследования. Все время кажется, что за мной кто-то следит. Я даже ощущаю, куда нацелен взгляд — между лопаток ближе к пояснице.

Лале вместе с тетей Фирузе провожает меня на работу. Я сажусь за руль, сигналю им, проезжая мимо и отправляюсь на фабрику.

Дамир вызывает меня к себе как только успеваю пройти на свое рабочее место. Как будто нарочно ждал и дождался.

— Что он от тебя хотел? — спрашивает нетерпеливо, постукивая по столу пальцами.

— Кто? — делаю удивленные глаза.

— Сын Эмира?

— В гости приезжал, — отвечаю первое что приходит в голову. Батманов не обманывается ни на секунду, но правила приличия соблюдает. Не обвиняет во вранье, просто спрашивает:

— Скажи мне, Ясмина, — ввинчивается в меня буравящим взглядом, — скажи правду. Кто отец твоего ребенка, Атеш или Доган?

Я даже рот от удивления приоткрываю. Господи, да причем здесь Атеш? А тем более, Доган!

Но переубеждать его не спешу, лихорадочно соображаю, как так вывернуться, чтобы и правду не сказать, и не дать ему даже повод считать себя отцом.

— Никто, — мотаю головой, — ни один, ни другой.

— Но ты же улетела с Эмиром практически сразу, — не успокаивается Дамир, — значит с отцом Лале познакомилась здесь, в Турции."

"Молчу и смотрю на узел его галстука, над которым нервно дергается кадык.

Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать.