Разведенка с прицепом (СИ)

 — А дальше я расскажу, как к тебе в спальню по ночам шастает любовник. Служба опеки отберет ребенка в считанные минуты, и ты больше никогда ее не увидишь. А так я возможно разрешу вам видеться. Скажем, раз в месяц.

— Кто вам ее отдаст? — вскидываюсь возмущенно. — Вы ей никто.

— Я оформлю опеку по заявлению ближайшего родственника, — Эмир показывает глазами на Оздена. — Мы уже обо всем договорились.

— Папа? — забываюсь настолько, что не называю Омера по имени. — Ты правда это сделал, папа?

Он отводит глаза. Передо мной все расплывается как на акварели, на которую попали капли воды.

— Как ты мог? — шепчу, неверяще глядя на человека, которого только что назвала отцом.

— Хватит устраивать сцены, Ясемин, — обрывает меня Эмир, — или возвращайся к себе и готовься к свадьбе, или уходи. И не пытайся искать справедливости в суде, у тебя нет шансов. За тебя некому поручиться.

— Хватит, отец, — возражает Атеш, — мы с братом не позволим тебе обижать Ясемин.

— Молчи, — перебивает его Эмир, — вас никто не станет слушать. Два сопляка. Никто во всей Турции не посмеет пойти против меня.

— Так уж и никто, — раздается от двери скрипучий голос. — Не много ли ты на себя берешь, Эмир-бей?

Я поднимаю голову и сквозь пелену слез вижу высокую фигуру.

— Вы? — шепчу изумленно. — Вы пришли?..

***— Хасна! — Эмир резко разворачивается и вслед за мной вперяется взглядом в бабушку Озден, которая ступает в холл и останавливается, скрестив руки на груди. — Ты зачем пришла?

— А ты думал, я позволю тебе безнаказанно распоряжаться судьбами своих внучек? Приди в себя, Эмир-бей, — ворчливо отвечает ему Хасна.

— Госпожа Озден! — всхлипываю, заламывая пальцы. Мне хочется броситься ей на шею, и в то же время я не знаю, как она воспримет такое пылкое проявление чувств.

Зато Лале никого не стесняется.

— Бабуля! — кричит она, подбегает к Хасне и обнимает ее за ноги. — Как хорошо, что ты пришла! Они злые, хотят меня у мамы забрать.

Дочка поворачивается к Омеру и Денизу и грозит им пальчиком. Затем снова прилипает к ногам бабушки.

— Ты же меня им не отдашь?

— Не отдам, моя ненаглядная, — Хасна гладит малышку по голове, поднимает глаза на меня, мы встречаемся взглядами. Она продолжает уже тише: — Я и так слишком много наделала ошибок, больше такого не повторится.

— Госпожа Озден… — всхлипываю и все-таки бросаюсь ей на шею.

— Ну все-все, успокойся, моя красавица, — она крепко меня обнимает, целует в макушку и добавляет ворчливо: — Могла бы ради приличия меня и бабушкой назвать.

— Спасибо, бабушка, — шепчу, переполняясь благодарностью к этой прекрасной женщине.

— Я их забираю, — заявляет Хасна, поворачиваюсь к Эмиру, — и только попробуй мне помешать. Я вызову полицию.