Разведёнка

Но он хорошо платил, и если возжелал иметь какие-то странности поведения, то аминь. Впрочем, самые догадливые в первый же день, когда он объявил слежку за чернявой красоткой, смекнули, что это «жжж» неспроста.

Но охранять его как-то надо было! И при этом держаться на почтительном расстоянии, чтобы самим не отхватить, потому что Белый постоянно на взводе. В общем, когда он внезапно шагнул в лифт, и его люди оказались отрезаны, ситуация, конечно, возникла нервная.

Сработали четко. Пользуясь тем, что лифт полз медленно, успели блокировать выходы из него на всех этажах торгового центра. Выпускали из лифта всех, а вот желающим войти, мужчины в строгих костюмах доходчиво объясняли, что лифт временно не работает.

А для тех двоих, что остались внутри, всей этой суеты просто не существовало.

***"

"Конечно она испугалась его, испугалась настолько, что хотела спастись бегством. Но уже через секунду ей наглядно дали понять, что для этого человека не существует ни пределов, ни границ, он их попросту ломает!

Как же она его в тот момент ненавидела...

Но даже здесь, где его никто не знал, он влиял на людей так, что они перед ним расступались. Победитель, бл***, властелин мира. Хозяин! Как же это ее бесило!

И не вырваться...

Сотни мыслей пронеслись в голове за то короткое время, пока он шел к ней те насколько шагов сквозь толпу, набившуюся в кабину лифта.

Стало так обидно, что сама загнала себя в ловушку. Но он уже стоял перед ней. И воля его давящая ощущалась стеной, расплющивала ее, дробила, покоряла. Кристине хотелось исчезнуть отсюда, провалиться сквозь землю. Чтобы не видеть его, не чувствовать этого.

Не задыхаться, оттого что этот урод рядом!

Одно движение. Теперь мужчина стоял вплотную, еще немного и... Его медленное шумное дыхание, широкая, твердая грудь у самой ее груди. Смотреть туда было опасно, сразу лезли мысли о его теле. О его теле думать нельзя!

Она невольно пошевелилась, желая оттолкнуть, вскинула на него взгляд... В ту же секунду он уже прижимал ее к поручням. И все...

Пропала.

Сначала был один поцелуй. Медленный, как будто шаг вслепую. А потом они просто провалились куда-то.

Кажется, толпа из лифта исчезла, но кто это заметил? Потому что его руки уже были у нее под свитером, добирались до груди, выпуская на свободу. Ей бы крикнуть, оттолкнуть, но его губы не выпускали ее ни на секунду, не давали помыслить о сопротивлении.

А руки добирались ниже, гладили, проникали. У нее просто закатились глаза.

Нет спасения. Это должно было случиться.

Неизбежно.

***

В себя она пришла. У него на руках с раскинутыми ногами. Обезумевшая от ощущений, которыми он ее наполнил.

- Моё, - пробормотал Паша.

Потерся ртом о ее груди и собственнически стиснул за талию, добирая глубоким толчком остатки кайфа. Вряд ли он осознавал, что говорит это вслух.