Разведчики времени

Не говоря ни слова, Марго взяла свой чемодан и пошла за Китом.

Ничего не получалось так, как она планировала.

Марго, проклиная неудачный выбор момента, свою торопливость и невезение, покорно побрела за отставным разведчиком прошлого в самый обшарпанный уголок этого, похоже, самого темного, самого невзрачного бара на станции Шангри-ла. Атмосфера соответствовала ее настроению: унылая, как мокрая кошка, и столь же дружелюбная. Даже резные деревянные маски примитивного убранства бара, казалось, злобно ухмылялись ей вслед.

Что же касается Кита Карсона, всемирно знаменитого разведчика прошлого…

Она впилась взглядом в его удаляющуюся спину. Он оказался совсем непохож на известные фотографии в журнале «Тайм», сделанные лет десять назад, или на еще более старые снимки, на которых он был запечатлен как один из самых талантливых молодых ученых Джорджтаунского университета. Во-первых, на тех фотографиях он улыбался. Во-вторых, он состарился; или, может, лучше сказать «обветрился». Разведка прошлого явно не была здоровой профессией.

Кроме того, он был одет как-то не так. Она не слишком хорошо представляла, в какой именно «униформе» она ожидала его увидеть, но этот скучный костюм и блеклый галстук были чувствительным ударом по ее романтическим представлениям. В иллюстрированной статье в «Тайм» — той, что воспламенила ее детское воображение и придала ей мужества перенести последние годы ее жизни, — самый первый из разведчиков времени красовался во всем своем великолепии, вооруженный до зубов и готовый вступить на арену римского цирка. Этот человек, чья теперешняя ухмылка сулила Марго незавидное будущее, человек, «протолкнувший» знаменитые Римские Врата — вот эти вот, на станции Шангри-ла, которые столь успешно и прибыльно эксплуатировало агентство «Путешествия во времени», — по-настоящему разочаровал ее своим далеко не геройским обликом.

Если легенда не врет, он едва не погиб, проталкивая эти Врата. Марго теперь не слишком верила этой легенде. Кеннет «Кит» Карсон ничуть не походил на человека, оставшегося в живых после гладиаторского боя. Высокий, худой и жилистый, он носил этот помятый деловой костюм, как каторжник мог бы носить арестантскую робу, и отрастил колючие усы, такие же тонкие и жалкие, как и все остальное в нем. Его волосы — слишком длинные и зачесанные назад с высокого крутого лба — начали седеть. Он горбился, когда шел, выглядя на несколько дюймов ниже, чем шесть футов и два дюйма, каким он должен был быть, насколько ей было известно. Он на ходу постреливал глазами по сторонам в полумрак бара, словно высматривал врагов, а не свободный столик в совершенно заурядном баре.

Он был непохож на отставного героя или на отставного профессора истории.