Разведчик. Заброшенный в 43-й

Офицеры козырнули друг другу и разошлись.

Когда Игорь и майор вернулись к своим, Скоблик снял фуражку и платком вытер мокрый от пота лоб, хотя погода была прохладной. Все же зима – хотя и мягкая, европейская, без снега.

К майору сразу подошли два командира.

– Кто парламентер, что ответил?

– Оберст Шенхаузен, какой-то фон, мать его за ногу. Кадровый офицер. Просит полчаса на размышления.

– Ха, размышления! Да он по рации со своими связаться хочет.

– Да пусть! Если они запросят помощь, никто не придет, наши уже в десяти километрах от городка этого, пробились. У немцев вся бронетехника под Кенигсберг стянута, им не до гарнизона Кранца.

– Будем ждать.

Офицеры закурили. Майор пустил дым и повернулся к Игорю:

– Ты о чем с ним говорил?

– Он спрашивал, не немец ли я?

– А ты?

– А что я? Коренной русак, так ему и ответил.

– Он, наверное, подумал, что ты перебежчик ихний.

Время тянулось томительно, майор успел выкурить две папиросы «Беломорканал».

Посмотрев на часы, он снова поднял белый флаг:

– Идем!

Игорь и майор вышли в центр площадки.

На этот раз оберст появился ровно в одиннадцать, минута в минуту. Хм, вот она, немецкая пунктуальность!

Офицеры снова козырнули друг другу.

– Каковы ваши условия сдачи в плен, господин майор? – Было видно, как неприятно немцу произносить эти слова.

– Всем сложившим оружие мы гарантируем жизнь. Содержание и питание военнопленных согласно Женевской конвенции.

– Офицерам оставят личное оружие и награды?

– Награды оставят, оружие нет. И сразу предупреждаю – помощи не ждите. Наши войска уже под Кенигсбергом, полагаю – с часу на час начнется штурм. Война вами проиграна, господин полковник.

– Да, надо уметь смотреть правде в глаза. Хотя, когда солдаты вермахта стояли под Москвой, вы не думали сдаваться.

– Сейчас иная ситуация. Через месяц-два война будет закончена, Германия капитулирует. Вам отвечать за жизни солдат, если вы не надумаете сдаться.

– Раненым будет оказана помощь?

– Обязательно.

– Что будет с фольксштурмом? Поверьте, там подростки и пожилые люди.

– Пусть сложат оружие. После проверки нашими органами всех их распустят по домам. Мы с детьми и стариками не воюем, если они не совершили военных преступлений.

– Мне тяжело говорить, но я как старший офицер гарнизона принимаю условия советской стороны. В двенадцать часов все военнослужащие, подчиненные мне, выйдут сюда же и сложат оружие.

– Я ваше решение передам своему командованию, – кивнул майор.

Козырнув друг другу, офицеры разошлись.

По прибытии к своим к майору подошли командиры.

– Доложите, майор, итоги.

– Сдаются. В двенадцать часов они выйдут через пролом и сложат оружие.

– Это же сколько бойцов теперь нужно, чтобы отконвоировать их в тыл?

– Зато без кровопролития обошлось.