Разведчик. Заброшенный в 43-й

В халате и тапочках в такую погоду много не погуляешь, а другой одежды в госпитале не выдавали.

Однажды на освободившуюся койку положили раненого морпеха. Рана была тяжелая, в живот. Морячок был без сознания, уже после операции, и медсестра попросила Игоря:

– Ты приглядывай за однофамильцем. Он тоже Катков, только Сергей Ильич. Не родственник?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Игорь. – Очнется – поговорим.

Только морячок не очнулся и, не приходя в сознание, умер на третий день.

Игорь прочитал и запомнил табличку на его кровати. Имя и отчество отпечаталось в памяти сразу и накрепко, как только он услышал их от медсестры, но на табличке были еще число, месяц и год рождения. А задумал он, как только услышал об однофамильце, уйти из госпиталя, но по его документам. Перестраховаться, избежать дальнейших подозрений. Сделают запрос в госпиталь, а он умер от ран. И документы настоящие, чистые.

Волновался, конечно. Но после военно-врачебной комиссии получил справку о ранении, где после фамилии были лишь инициалы – с ней он и заявился в каптерку к сержанту.

– Выписывают меня, вот справка.

– Поздравляю!

Игоря одели в потрепанную, но чистую форму, выдали красноармейскую книжку однофамильца и сухой паек на три дня. Грузовиком, вместе с группой выписанных по выздоровлению, перевезли на пересыльный пункт. А дальше – поездом в Тихвин.

В городе осталось мало целых зданий, но запасной полк располагался на окраине города в палатках.

Поначалу Игорь не откликался на свое новое имя, но за неделю пообвык. Обычно в армии обращаются по фамилии, это только среди сослуживцев обращение по именам.

Каждый день в запасной полк приезжали «покупатели» – как называли представителей воинских частей. Особенно востребованы были технические специальности – танкисты, артиллеристы, радисты.

Наконец, к исходу недели, перед строем в две сотни человек вышел командир в черной морской форме.

– Моряки или морские пехотинцы есть?

Игорь сделал шаг вперед.

– Сдать мне красноармейские книжки, ожидать на плацу. Остальным разойтись.

В отобранной группе оказались десять человек.

Командир сходил в штаб части с документами, отметил убытие, и к обеду они уже выехали на грузовике. Солдаты в кузове гадали, куда их везут, на какой корабль или в какую береговую часть они попадут.

Когда они уже подъезжали к пригородам, один из солдат воскликнул:

– Да это Ленинград, братцы!

Из всех солдат, сидевших в кузове грузовика, в городе на Неве был только этот. Все остальные смотрели по сторонам – о блокаде города они знали.