Разве я могу быть счастлив без тебя

Он обещал, что никогда не оставит ее.

— Проклятье, — прорычал он, вскакивая на ноги. Он не будет сидеть здесь, ожидая пока его позовут. Если понадобится, он разгонит от нее всех этих склочных женщин.

— Как она? — тихий голос Джеймса остановил его, уже тогда, когда он собирался открыть дверь в комнату.

Резко повернувшись, он посмотрел на друга, но тот отвернулся от него.

— Почему ты позволил ей сделать это? — Один бросился к нему и схватил за рубашку, притягивая к себе. — Я просил тебя забрать ее. Просил увезти оттуда. Ты должен был позаботиться о ней, — яростно прорычал он.

— Ты думаешь, я не думают об этом? Почему позволил ей пойти за тобой? — обессиленно прорычал Джеймс, даже не пытаясь вырывать от него. — Ева обманула меня, забрала лошадь и бросилась к тебе. Я должен был поймать ее, но не сумел. — он покачал головой, не зная, что еще сказать. Вина разъедала его изнутри, и он молил только об одном. Чтобы Ева пришла в себя.

С тоской во взгляде он посмотрел на дверь. Куда угодно, только не на Одина.

— Ты должен был удержать ее, — прорычал Одина, грубо встряхивая его, — Она должна была жить, а не страдать.

Дверь открылась, и в коридор вышла бледная, как полотно Лира. Устало привалившись к стене, она потерла слезящиеся глаза. Джеймс вырывался от Одина, и бросился к ней, чтобы поддержать. Он видел, какой обессиленной она выглядела.

— Нам придется прижечь рану. Кровь не останавливается, — прошептала она. Не выдержав, она заплакала и прижалась к Джеймсу.

Один не стал ее дослушивать. Оттолкнув их с пути, он ворвался в комнату и подошел к кровати. Как и Коллум до этого, Ева лежала на боку, бледная и такая хрупкая. Рана на плече выглядела слишком ужасающей.

— Тебе придется держать ее, — прошептала Селия, продолжая перемалывать в тарелке лекарство, которое готовила для Евы, — Ты готов?

Один сел на кровать, и осторожно взял Еву за руку. Он не был готов ни к чему, что могло причинить ей хоть каплю боли, но понимал, что если этого не сделать, то ей может грозить серьезная опасность.

— Я готов, — кивнул он, — Ева, — прошептал он, от всей души надеясь, что она не услышит его. В ином случае, им придется причинять ей слишком сильную боль, которую для нее будет просто невыносимо перенести.

Все время пока Селия готовилась, он не отводил пристального взгляда от Евы. Как она смогла решиться нечто подобное?

— Один, — тихо проговорила Селия, приблизившись к кровати, — Тебе придется держать ее и очень крепко.

Дрожащими руками, Один притянул Еву к себе и сильно прижал к груди. К его облегчению, Селия действовала быстро. Она уже не раз делала подобное для воинов своего мужа, но никогда для своей дочери.

Но даже это не помогло. Один чувствовал каждый стон, каждое вздрагивание ее хрупкого тела.