Разум чудовища

Из-за него пришлось сменить всю программу, подарить ему смерть, которая первоначально была уготована Джею Ронику.

Взрыв баллона с окислителем не причинил мне никакого вреда. Я специально подобрал именно тот резервуар, который располагался далеко от нервных волокон. В мои планы никак не входило устраивать лишние проблемы.

Взрыв! Поляков еще пытался бежать. Натыкался на стены, бился о них… Боль, огненная боль. Такого я никогда не испытывал! Он должен был умереть сразу, по крайней мере, если судить по книгам, которые я изучил – там встречались описания аналогичных случаев. Все данные памяти свидетельствовали: вероятность выжить у Полякова – не более одного-двух процентов.

Чистая и профессиональная работа, не правда ли? Кстати, дневник инженера бортовых вычислительных систем исчез в мусоросборнике, а потом – где-то за кормой.

Но то был не конец поединка! И вот удивление – человеческое чувство, доставшееся от Мела Симпсона – пригодилось мне. Мальчишку спас Лео Шмейхер! Использовал ничтожный шанс сполна, показав, что такое бороться до конца, даже вопреки логике. Да, у людей все же есть чему поучиться! Лео оказался талантливым врачом, он вытащил Игоря Полякова из небытия, отнял жертву и у меня, и у смерти. С тех пор Шмейхер стал для меня врагом номер один. Автоматический лечебный комплекс остался не у дел, доктор охранял жизнь Полякова, сутками просиживая около пациента. Но я более терпелив и вынослив. Для меня не существует времени. А для человека?

Снова ожидание. Любопытство. Кого на сколько хватит? Помню, внутри моего «эго» возникла смесь ужаса, восторга и удивления, когда я почувствовал: Игорь Поляков пытается мысленно разговаривать с Лео Шмейхером. Умиравший не успел ничего рассказать врачу. Я вовремя подставил Лео другую кассету с ампулами. Шмейхер даже не посмотрел на маркировку. Он точно – как все члены экипажа – помнил: арифмометр не ошибается. Знал: если нажать определенную кнопку, из блока с лекарствами выедет затребованный им фенамин.

Так разве это вина Лео Шмейхера? Он нажал кнопку, но из кассетницы выехал совсем другой препарат. Я знал, что сердце доктора не выдержит дозы строфантина."

"От Лео мне досталось нечеловеческое упорство. Думаю, он готов был просидеть около своего пациента ровно столько, сколько необходимо. Чтоб Поляков выжил. И еще от Лео Шмейхера я забрал смертельную усталость. Угасая, он даже не испытывал сожаления. Похоже, смерть была для него дверью из безвыходного положения.

Следом за ним скончался Поляков. Мне даже не требовалось прилагать каких-то усилий. Игорь умер потому, что вновь остановилось сердце при отравлении организма токсинами. Уже некому было помочь.