Разрушу твою жизнь

Заставит забыть весь ужас, что я пережила в последние дни. Я хотела его объятий, желала слиться с ним в единое целое, стирая границы собственного тела. Заполнить зияющую пустоту, что постоянно испытывала.

– Покажи, что ты умеешь, – уголок его губ едва заметно приподнялся, имитируя улыбку, но глаза оставались пустыми. И я острее ощутила растерянность.

– Что я умею? – ещё раз переспрашиваю.

Я умею целоваться. Но вряд ли он хочет именно этого.

Шамиль провёл большим пальцем по моим губам. Надавил на центр, как на сердцевину плода, заставляя приоткрыть рот. Я ничего не понимала в этих играх. Являясь в них жалким новичком и едва соображая, что от меня требуется. Ощущая себя ведомой его действиями. Но при этом дико желая показать ему свою искушённость, чтобы он не принимал меня за неопытную пигалицу.

Палец проник внутрь, скользнул по языку, рождая новые ощущения. Я безотчётно сомкнула губы, втягивая палец внутрь, продолжая смотреть на Шамиля, и лишь его потяжелевшее дыхание и бугор, появившийся на брюках, подсказали, что он возбуждён.

– Я хочу твой рот.

Улыбка на губах казалась более явственной, но исходящий от его слов холод морозил.

– Я хочу, чтобы ты меня обслужила.

Нахмурила брови, пытаясь понять, почему он выбирает подобные выражения. Неужели он считает, что я притащилась в бордель по собственной инициативе? Мне хотелось задать ему этот вопрос, но я не рискнула.

Наверное, я должна была ещё раз оскорбиться. Что-то сказать вроде: «Я не такая, я никогда этим раньше не занималась». Но меня раздирало дурацкое любопытство.

Я хотела убедиться, что он такой же большой, как в моих воспоминаниях.

Отбросила мысли в сторону. Потянулась к его ширинке, замечая, как его рука перемещается на тыльную сторону моей шеи. Поднимается к затылку, перебирая короткие кудряшки волос, и почему-то именно этот жест вызывал румянец на щеках. Он гладил меня, поощряя, как послушную собачку, исполняющую его приказы. Тяф-тяф.

От жёсткого ремня исходил запах выделанной, грубой кожи. Приятный, с лёгкой горчинкой. Я пыталась неловко справиться с застёжкой, но она не желала мне поддаваться. Или пальцы плохо слушались. Тело словно отказывалось подчиняться.

Меня обуревали одновременно противоречивые эмоции. Желание и смущение. Любопытство и страх.

Что, если у меня ничего не получится? Что, если ему не понравится?

Наверное, так бывает, когда вспотевший пальчик соскальзывает со спускового курка и раздаётся оглушающий выстрел. Вот так происходит порой с моим языком.

– Может, отложим? – поднимаю на него свои светлые очи, стараясь придать лицу более невинный вид. – Я никогда этого раньше не делала. Я потренируюсь на ком-нибудь другом, и мы продолжим.

Движение его руки, смявшей мои короткие волосы в кулак, вдруг стало для меня потрясением.