Разрушу твою жизнь

Внутри ожидал Соломон. Его присутствие вызвало недоумение. Или отец хочет сторговаться?

Мужчины обменялись рукопожатиями. А я всё пыталась понять, что за игра здесь ведётся. Врагами они не выглядели. Оба напряжённые, взвинченные. Молчаливые. Отчего мне вдруг сделалось ещё более не по себе.

Из их коротких диалогов создалось впечатление, что они сами не понимают, что происходит. И зачем мы здесь собрались.

Замерла, увидев за прозрачным стеклом направляющихся к нам людей. Взгляд тут же зацепился за Шамиля. Сердце пропустило удар. Вроде виделись не так давно, а я всё равно ощутила неуместную радость от встречи.

Стараясь отвлечься и не пялиться на него преданной собачонкой, перевела внимание на незнакомца рядом с ним.

Никак не могла сообразить, почему он напоминает мне пирата. Вроде и нет повязки на глазу и вместо правой кисти не висит крюк, но от него так и веяло смертельной опасностью для любого, кто попадёт на его корабль.

Когда они зашли в переговорную, я поняла, почему незнакомец вызывал странные ассоциации. Его тёмно-русые волосы стягивала тонкая резинка, оставляя открытым чётко вылепленное хищное лицо. Костюм-тройка не скрывал мощного тела. Ни он, ни Шамиль явно не нуждались в охране. Оба выглядели так, будто с удовольствием вступят в рукопашный бой, не помяв рубашек.

Шамиль даже не взглянул в мою сторону. Вопреки воле, я жадно изучала его, изо всех сил стараясь не пялиться. Дурацкая тяжесть сковала грудь.

Только вот отец неожиданно поднялся из-за стола. С трудом. Будто ноги отказывались его слушаться.

Не сразу сообразила, что происходит. А потом до меня дошло, что его трясёт от злобы.

– Ты, – прохрипел родитель вместо привычного пожатия рук.

Его пальцы сжались в кулаки, под загорелой кожей проступили вздувшиеся от напряжения вены. В какой-то момент мне даже стало страшно, что его может хватить удар.

– Спокойно, Вишневский, – усмехнулся Шамиль, занимая своё место за столом, – мы пришли поговорить о мире.

Переводила взгляд с одного действующего лица на другое, пытаясь разобраться в том, что здесь творится. Соломон сидел белее снега. Отец, наоборот, от напряжения весь побагровел.

Кто этот мужчина?

Джокер в рукаве Шамиля?"

"– Все твои счета в иностранных банках, имущество, купленное на третьих лиц, доли и акции в обществах, все операции, которые ты проводил, пока притворялся трупом, – в этой папке, – произнёс вердикт Ямадаев, толкая стопку документов в сторону отца. – У меня есть доступ ко всем твоим спрятанным средствам.

Папа сидел, потирая грудную клетку. Ему словно не хватало воздуха. Я ещё не видела его в таком состоянии.

Вспомнила его слова. Они тогда показались мне пустыми, но сейчас всплыли в памяти.

«Всё, что я делал, всегда было ради тебя.