Разрушительная любовь

Видимо, он оказался не таким уж медлительным. – А, ты прав. Прости, приятель. Я забыл.

– Надо будет пообедать, – сказал я. Я не сжигал мосты без необходимости. Семя. Дуб. – В «Вальгалле».

«Вальгалла» была самым эксклюзивным частным клубом в Вашингтоне. Количество членов ограничивалось сотней человек, и раз в квартал каждому позволялось привести одного гостя. Я только что подарил Колтону уникальный шанс.

Он сделал большие глаза.

– О, д-да, – пробормотал он, тщетно пытаясь скрыть восторг. – С удовольствием.

– Доброй ночи, – в прощании прозвучало предостережение.

Колтон поспешил прочь, и я переключил недовольство на Аву. Мы стояли достаточно близко, чтобы я видел в ее глазах отражение света люстр, словно крошечные звездочки в бесконечной ночи. Ее губы приоткрылись, сочные и влажные, и меня охватило безумное желание узнать, настолько ли они сладки на вкус, как на вид.

– Ты спугнул моего партнера, – сказала она, слегка запыхавшись, и мой член встал от одного звука ее голоса.

Сжав зубы, я вцепился в нее еще сильнее, пока она не ахнула.

– Колтон – не партнер по танцам. Он бабник и подонок, и в твоих интересах держаться от него подальше.

В ее интересах держаться подальше и от меня, с иронией подумал я. Если бы она только знала, что я делаю в Вашингтоне…

Но к черту, против лицемерия я не возражал. Оно не входит даже в десятку моих худших черт.

– Откуда тебе знать, что в моих интересах? – Звезды превратились в пламя, сверкающее от негодования. – Ты меня совсем не знаешь.

– Серьезно? – Я повел ее по танцполу, и по коже побежали мурашки от странного электрического напряжения в воздухе. Тысячи иголок пронзили мою кожу в поисках слабости. Трещинки. Отверстия, самого крошечного, сквозь которое можно проскочить и запустить мое давно погибшее, остывшее сердце.

– Да. Не знаю, что там рассказывает Джош – если он вообще обо мне рассказывает, – но я уверяю, ты даже не представляешь, чего я хочу и какие у меня интересы.

Я замер, и она по инерции уткнулась мне в грудь. Я взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и заставил посмотреть на меня.

– А ты проверь.

Ава моргнула, прерывисто задышав.

– Мой любимый цвет.

– Желтый.

– Мой любимый вкус мороженого.

– Мятное с шоколадной крошкой.

Она задышала еще чаще.

– Любимое время года.

– Лето, из-за тепла, солнца и зелени. Но в глубине души тебя восхищает зима, – я опустил голову, пока мое дыхание не коснулось ее кожи, а ее притягательный запах не проник мне в ноздри. Мой голос охрип, стал порочной версией себя. – Она соприкасается с темнейшими уголками твоей души. Олицетворение твоих кошмаров. Все, чего ты боишься, и за это ты ее любишь. Потому что страх помогает тебе чувствовать себя живой.