Разрушительная игра

Воплощением напыщенности, женоненавистничества и скотства.

К счастью, он переехал в Лондон, чтобы окончить университет, и остался там. Я не видела его много лет и ни капельки не скучала."

"Вот только теперь он не только возвращался в Эльдорру, но и собирался жить с нами во дворце.

Лучше пристрелите меня.

– Он решил навсегда вернуться в Эльдорру, – осторожно сказал Эдуард. – Заняться политикой. Что касается его пребывания здесь, он сказал, что хочет восстановить с тобой отношения, поскольку вы давно не виделись.

Я ни на секунду не поверила в этот предлог. Мы с Андреасом никогда не ладили, и мысль о его участии в политике вызывала у меня желание поскорее уносить ноги.

В отличие от большинства конституционных монархий, где королевская семья оставалась политически нейтральной, Эльдорра приветствовала ограниченное участие монархов в политике. И тот факт, что Андреас сможет влиять на жизни людей, меня совершенно не радовал.

– Почему сейчас? – спросила я. – Я думала, он занят тусовками в Лондоне.

Андреас всегда играл по-крупному, хвастался оценками и тонко намекал, каким замечательным станет королем – порой прямо в лицо Николаю, когда тот был первым в очереди на трон, – но все ограничивалось этими разговорами. Он не принимал участия в политике, но много о ней болтал.

Эдуард поднял густую седую бровь:

– Он следующий после тебя в очереди на трон.

Я уставилась на него. Он не мог иметь в виду того, что я подумала.

Поскольку моя мать была единственным ребенком в семье, а у меня детей не было, после отречения Николая Андреас действительно оказался вторым в линии престолонаследия. Я представила его королем и содрогнулась.

– Буду откровенен, – сказал Эдуард. – Андреас намекнул на определенные… амбиции в отношении короны и на то, что он не верит в пригодность женщины для этой работы.

О, как бы мне хотелось, чтобы Андреас оказался в комнате и я могла рассказать ему, куда лучше засунуть свои амбиции.

– Возможно, ему следует сказать об этом королеве Елизавете во время следующего визита в Букингемский дворец, – холодно сказала я.

– Ты знаешь, я с ним не согласен. Но Эльдорра не Британия и не Дания. Страна более… традиционна, и я боюсь, многие члены парламента втайне согласны с Андреасом.

Я сжала пальцами край стула:

– Значит, хорошо, что монарха назначает не парламент.

Возможно, я не хочу править, но я не потерплю, чтобы мне запрещали править из-за половой принадлежности. Не говоря уже о символической роли монархии. Мы лицо нации, и я ни за что не позволю представлять нас кому-то вроде Андреаса.

Эдуард колебался:

– Это вторая причина нашего разговора. Парламент не назначает монарха, но есть закон о королевских браках.

Внутри меня все сжалось от ужаса.