Разрушительная игра

Я уже подумала, что он отвергнет меня и уйдет, но в этот момент он тихо выругался, повернулся и притянул меня к себе – я лишь успела сделать быстрый вдох, когда его рука сжала мои волосы, а губы слились с моими.

Глава 19

Рис"

"Бриджит фон Ашеберг меня прикончит. Я понял это, как только ее увидел, и теперь предсказание сбывалось, пока я ею наслаждался.

Конец моему самоконтролю, профессионализму и чувству самосохранения. Все это не имело значения, когда я ощущал ее сладость или чувствовал, как идеально ее изгибы ложатся в мои ладони, будто она создана специально для меня.

Два года я наблюдал за ней, ждал и желал ее. Все вело нас к этому моменту, и он оказался даже лучше, чем я представлял.

Руки Бриджит обвивают мою шею, ее гибкое тело – подо мной. На вкус она как мята и сахар – отныне это мой самый любимый вкус на свете.

Я толкнул ее к краю бассейна и сильнее сжал волосы, ни на секунду не отрываясь от губ.

Наш поцелуй не был сладким. Он был тяжелым, требовательным и собственническим, выстраданным за годы сдержанности, неудовлетворенности и напряжения, но Бриджит абсолютно мне соответствовала. Она тоже потянула меня за волосы, ее язык переплелся с моим, а тихие стоны взбудоражили мой член.

– Этого ты хочешь? – Я ущипнул ее за сосок через бикини. Чертово бикини. Я чуть не ослеп, когда Бриджит прошла мимо в этом наряде – хорошо, что она никогда не надевала его на пляж. Иначе мне пришлось бы убить каждого ублюдка, который ее увидел бы, а я предпочел бы заниматься в отпуске другими вещами… например, не торопясь, исследовать каждый дюйм ее сочного тела. – М?

– Да. – Бриджит выгнулась под моим прикосновением. – И еще. Прошу.

Я застонал. Она определенно меня прикончит.

Я еще раз страстно поцеловал Бриджит, а потом обвил ее ноги вокруг своей талии и понес из бассейна наверх, в ее комнату. Для того, что я задумал, требовалось большее, чем край бассейна.

Я положил ее на кровать, наслаждаясь зрелищем. Мокрые волосы, сияющая кожа, покрасневшее от возбуждения лицо.

Больше всего на свете я хотел погрузиться в нее так глубоко, чтобы она никогда меня не забыла, но даже разгоряченный вожделением понимал: это невозможно.

Если мы перейдем этот рубеж, я никогда не отпущу ее, и это погубит нас обоих. На себя мне было плевать. Я уже погиб.

Но – Бриджит? Она заслуживала большего.

Заслуживала целый мир.

– Желание номер четыре. Два правила, – сказал я охрипшим голосом. – Первое: все, что мы сделаем, останется здесь. В этой комнате, этой ночью. Мы больше никогда об этом не заговорим. Ясно?

Это было жестко, но необходимо – нам обоим. Иначе я слишком легко мог потеряться в фантазиях, а они опаснее любого хищника или врага.

Бриджит кивнула.

– Второе: не трахаться.

На ее лице отразилось замешательство.