Разрушительная игра

 – Я не назначала встречу, но мы хотели бы поговорить со спикером. Он свободен?

– А… хм… – Взволнованная женщина просмотрела бумаги и кивнула. – Да, конечно. Пожалуйста, следуйте за мной.

Она провела нас через покои спикера к кабинету. Толстый синий ковер заглушал звуки наших шагов.

Мы действительно здесь.

Я не боялся Эрхолла, но впервые виделся с ним с тех пор, как узнал, что он мой отец. Во всяком случае, биологический. Он ни хрена не сделал, чтобы заслужить подобную честь.

Помощница Эрхолла постучала в дверь. Нет ответа. Постучала снова."

"– Что? Я же сказал не беспокоить! – рявкнул он.

Женщина вздрогнула:

– Господин спикер, ее высочество принцесса Бриджит хочет вас видеть. И… гм… мистер Ларсен.

Она бросила в мою сторону быстрый, благоговейный взгляд.

Я поборол гримасу.

На прошлой неделе вся Эльдорра – черт побери, весь мир – узнал мое лицо и имя. Они заполонили полосы газет от Токио до Нью-Йорка, а кадры с пресс-конференции Бриджит и «откровенные» фотографии и видео наших поцелуев демонстрировались на каждом новостном канале.

Пресса представила эту историю как сказку о принцессе и ее телохранителе, а комментаторы подхватили, выкладывая целые статьи и заметки о любви, долге и традициях.

Публика проглотила наживку. По словам Бриджит, парламент завалили письма с призывами отменить закон, а хэштег #любовьважнеестраны всю неделю оставался в тренде в социальных сетях.

Любовь – самое универсальное чувство. Не всем довелось ее испытать, но все этого хотят – даже те, кто утверждает обратное, – и пресс-конференция Бриджит затронула эту базовую потребность. Теперь она была не просто королевской особой. Она стала человеком и, что гораздо важнее, вызывала чувство сопричастности у всех, кто не мог воссоединиться со второй половинкой по какой-либо причине.

Нет ничего могущественнее чувства сопричастности.

План Бриджит сработал лучше, чем мы могли надеяться, но мне было неприятно видеть собственное лицо в каждом киоске и испытывать повышенное внимание со стороны окружающих.

Но я согласился на этот план, хоть и понимал, что он окончательно разрушит оставшееся у меня подобие частной жизни. Если выйти из тени и оказаться в центре внимания необходимо для нашего воссоединения, я готов давать интервью каждому проклятому журналу.

Бриджит, помощница Эрхолла и я ждали ответа спикера.

Хлопнул ящик стола. Через несколько секунд тишины дверь распахнулась, и я увидел раздраженного Эрхолла.

У меня натянулась каждая мышца. Мой отец. Я не знал, чего ожидал. Может, екнувшего сердца при виде мужчины, который технически являлся половиной меня, или ненависти, которая бурлила внутри больше тридцати лет, дожидаясь того дня, когда я смогу высвободить ее потоком ударов, крови и проклятий.