Разрушители

Ритуалы Храма мобилизуют разом всю доступную индивидууму силу, поэтому дальнейшие тренировки бессмысленны.

Очевидное противоречие (одного и того же человека могли посвятить в разные касты) островитянина не смущало. Но где он ошибается, я определить не мог, поскольку сам в магии являлся величиной даже не нулевой, а отрицательной.

Обласканый вниманием молодежи, Лекор так и сыпал названиями мест, именами людей и описаниями событий. Память у посвященного оказалась отличной, если он считал, что мне что-то непонятно, то начинал чертить на песке схемы и карты, устраивать простенькие иллюзии, которые я, естественно, видеть не мог, а вот Ио от них пребывала в восторге. Казалось, Лекор бывал везде и знал всех, долгие годы он потратил на то, чтобы закрепиться в храмовой иерархии, стать нужным и уважаемым. Конец его службы оказался символическим – единственная дочь жреца оказалась «призвана».

– Произошла какая-то ошибка, – объяснял Лекор и, кажется, сам верил сказанному. – Родственников посвященных не должны призывать в Храм, ведь других детей у нас быть не может.

– Почему? – Давно хотел это узнать.

– Посвящение перестраивает энергетические каналы тела, добавляет одно за счет другого. Мой наставник трактовал это как появление дополнительной руки, щупа, выращиваемого из тонких оболочек тела и способного воздействовать на ткань мира непосредственно. В результате получается нечто более могущественное, чем человек, но неспособное к размножению.

Я подозрительно осмотрел Лекора, ища следы магических извращений, и решил, что юг – такое место, где все через задницу. Мой отец, например, когда заделал меня, уже был знатным чародеем, да и в Академии половина учеников – потомственные.

– После ухода Мэйи, – голос островитянина едва заметно дрогнул, – Ио стала беспокойной, и семья попыталась от нее избавиться, продав в услужение здешнему патриарху. Чем и с кем занимаются служанки владыки Аякаси, я знал, поэтому вернулся сюда, убил недовольных и забрал внучку.

– И теперь скрываетесь?

– Нет-нет, как посвященный я был в своем праве. Но на следующей службе Ио тоже призвали. Двое моих родственников подряд – это чересчур, понимаете? С тех пор мы живем здесь.

Насколько я понял, таких, как Лекор (ушедших в изгнание следом за родичами), в руинах было немало, чистильщики их не трогали, но рассчитывать на раздаваемые Храмом пайки они не могли. Такое вот мягкое продуктовое давление.

Возвращаясь домой после посиделок с посвященным, я тщательно систематизировал все, что он мне наболтал, и делал пометки на самодельной карте архипелага.