Разрушители

В нем не хватало той неуловимой ауры, которую отец оставлял везде, где задерживался хотя бы ненадолго. Должно быть, он не был здесь со дня смерти моей матери. Ее парадный портрет встречал прибывающих в холле – красивая белокурая лосальтийка с немного абстрактными, лишенными индивидуальности чертами лица держала на коленях розовощекого бутуза (меня). Было ли дело в художнике или в том, что ему не хватило времени закончить, но узнать ее по этому портрету я бы не смог.

Я побродил по саду, поглазел на мраморные вазоны со свежепосаженными маками и на разросшиеся, кряжистые вишни, уже успевшие украситься беловатыми недозрелыми плодами (с отвратительным бумажным вкусом). Больше смотреть в усадьбе было не на что.

Тень Магистра решительно требовал зрелищ. Проще было пойти ему навстречу, чем тратить время на бесконечные мысленные препирательства. Тем более что он был прав: провести все лето в созерцании маков – глупо. Я быстро выяснил, что наши хемленские конюшни (довольно известное клеймо) находятся в трех часах езды от усадьбы. Тащиться туда по жаре ни у меня, ни у вора желания не было. Не настолько уж я люблю лошадей. Оставалось только Хемленское аббатство, и шансы увидеть его у меня были призрачные.

Браммис не счел необходимым приветствовать правителя Шоканги, а отец не желал наносить визит первым. Это бодание могло продолжаться до бесконечности. Я подумал, что смогу сгладить конфликт под благовидным предлогом – по слухам, в аббатстве была отличная библиотека.

– Па, у меня не хватает материала, чтобы дописать курсовую. У тебя есть что-нибудь про административное деление Федерации Истара?

Естественно, ничего такого у него не было. Отец вообще не имел привычки хранить книги, лишенные практической ценности.

– Мастер Ребенген говорил, что в Хемлен отослали архив барона Литсера. Может, там найдется что-то по моей теме. Он вроде увлекался древностью.

Выехали мы ранним утром, по холодку, нарядившись в официальные дворцовые одежды. Причем черно-красная форма Кетса смотрелась гораздо эффектнее моего мундира наследника, спешно расставленного на два пальца. Броню я не стал надевать из принципа. Едва мы покинули пределы усадьбы, нас обступили поля колосящейся пшеницы. Бескрайние пространства колыхались длинными волнами, ни колючек, ни кустарника, только в низинах зеленели осокой остатки весенних болот. Утренняя мгла медленно таяла под солнцем, небо меняло цвет с розового на голубой, в хлебах чирикала какая-то птичка. Благодать!

Дорога промелькнула незаметно, прибытие состоялось резко. Я как раз любовался видом на аббатство (кольцо каменных стен на вершине двойного холма), когда сержант осадил своего коня и с плавной рыси мы перешли на осторожный шаг. Состояние хемленской дороги было жуткое.