Разрушители

Естественно, пешие услышали приближающихся всадников раньше и заняли стратегически выгодное положение справа на склоне. Было их не больше десятка.

Полсотни горных рейнджеров за спиной предводителя в синем оживились (как же, дикари, наверняка без меток – жаловаться не будут, да и крепкие рабы на рынке Палатана всегда в цене), а вот высший маг задумался – слишком уж нетипично вели себя горцы. Ни тени страха перед противником, преобладающим как численно, так и магически. Ни ярости, ни обреченности, ни гнева, только сосредоточенное ожидание. Дыхание ровное, руки твердо лежат на оружие. Очень странные дикари.

«Не так ли закончил свой путь посвященный Ратип? Случайная встреча на тропе, короткий бой, и – никаких свидетелей. Нет, не время сейчас качать права, нужно донести вести смотрителю Агихару».

Всадник в синем сжал ногами бока лошади, потянул повод, принуждая животное сойти с тропы. Аккуратно, боясь поломать скакуну ноги и не упуская противника из виду, маг обогнул горцев по широкой дуге и вернулся на дорогу к Палатану аккурат за большим валуном. Отряд, в недоуменном молчании, повторил маневр предводителя, явно намеренного избежать драки. Комментировать свое решение человек в синем не стал.

В первый раз с тех пор, как слуги Вечных владык высадились на континенте, высший маг усомнился в своей силе. Слишком необычные вещи происходили вокруг, необычные и необъяснимые. Он больше не чувствовал себя грозным разрушителем, словно это прозвище отошло кому-то еще и воспользоваться им снова означало навлечь гнев истинного владельца.

«Бредить начинаю. Не прибил бы меня смотритель Агихар».

– Ну, ты и выдал, Болтун, я, ей-же-ей, едва не …!

– Вот поэтому-то верховный шаман я, а не ты, Йокабе. И вождем тебе тоже не быть!

– Да больно надо. Если так дальше пойдет, я у Долгого озера поселюсь, кобылиц разведу, стану молоко доить, кумыс делать. Все дни пьяный буду!

– Тьфу на тебя, охальник.

Случаи, когда два мировоззрения можно разделить на правильное и неправильное, – редчайшее исключение. Обычно они представляют собой разные пути достижения одной и той же цели. Отличие – в условиях, сопровождающих полученный результат, а выбор осложняется тем, что не все последствия своих действий люди могут предвидеть.

«Самое скверное состояние – знать, что должно произойти что-то омерзительное, и не знать, что именно должно произойти!» – к этой мудрой мысли Ребенген пришел всего за месяц своего главенства над цехом. Дела шли до тошноты замечательно, подчиненные были послушны и в меру изобретательны, а все планы реализовывались без малейших запинок.