Разрушители

И это тоже было частью Древнего мира, который я привык воспринимать как образец разума и миролюбия. Не странно ли: создав (и, вероятно, опробовав) такие жуткие штуки, люди жили в мире и спокойствии сотни лет. Сможет ли Арконат устоять, когда Серые явятся в Шокангу со своим оружием и прочими секретами? Мысли о Предках давали надежду…

Я постарался выкинуть из головы посторонние мысли и двигаться так, как учили меня наставники – скользящим, осторожным шагом. Пограничный Страж следовал за мной совершенно бесшумно (безумно хотелось оглянуться и посмотреть, есть ли он там вообще), зато Серый сопел так громко, что его можно было убить с закрытыми глазами.

Воспользовавшись тем, что путь стал ровнее, Пограничный обогнал меня и сделал вид, что ищет следы. Я не возражал. Следопыт из меня никакой, а понять, куда направился демон после того, как обобрал плоды, было нелегко: стоило нам покинуть поле боя, как под ноги легла густая, упругая трава. За долгие годы усилия гарнизона Обители превратили долину в отличное пастбище (хорошо удобренное, к слову сказать). Помимо практической ценности, смотреть на зелень было просто приятно, однако смятая трава за ночь успела подняться, и это не способствовало охоте на тварь.

Пограничный уверенно повел нас в обход крепостной стены и вниз по склону. Я почти сразу начал жалеть, что мы не взяли с собой лошадей. Долина, в которой располагалась Обитель Мормы, была больше, чем мне показалось вначале: стиснутая холмами, сразу за крепостью она резко сужалась, а потом снова широко распахивалась, образуя просторную котловину. Вся она когда-то была занята монастырем, частью которого являлся и гигантский купольный храм, только здания, возведенные в низине, сохранились не в пример хуже.

Ближняя к Обители часть руин пострадала больше всего, не от тяжести трех тысячелетий, а от последствий деятельности арконийских каменщиков – при возведении крепостной стены здесь устроили что-то вроде каменоломни. Контуры древних строений затерялись среди хаотического нагромождения строительных блоков, битого кирпича и мрамора, однако чем дальше мы уходили, тем сохраннее оказывались здания, и воображение все увереннее дорисовывало их внешний вид. Здесь все соответствовало масштабу древнего храма – обломки колонн в три-четыре обхвата, остатки двухметровой толщины стен со следами мраморной облицовки, широкие проспекты и просторные площади (или это были парки?). В планировке и отделке чувствовалась одна рука. Должно быть, когда-то это выглядело по-настоящему величественно, и не одно поколение паломников трепетно приобщалось здесь к божественной красоте, но время исказило замыслы архитекторов на свой лад.