Разрушенный дворец

У обоих на талии завязаны простыни. В этом доме никто не знает про существование пижам?

– Рид прикончил Брук, – говорит Истон братьям.

– Истон! – с возмущением вскрикиваю я.

– Что? Мне нельзя было говорить близнецам, что одного из наших братьев арестовали по обвинению в убийстве?

Сойер и Себастиан со свистом выдыхают.

– Вы не шутите? – спрашивает Сойер.

– Копы только что забрали его, – шепчу я.

У Истона такой вид, как будто его вот-вот стошнит.

– Думаю, они не стали бы этого делать, не будь у них каких-нибудь доказательств против него. Может, это из-за… – Он делает круговое движение пальцем у своего живота.

Близнецы ошарашенно моргают.

– Что? Из-за ребенка? – спрашивает Себ. – Какое Риду дело до отродья Брук?

Черт. Я и забыла, что близнецы совсем не в курсе. Они знают только, что Брук была беременна – мы все присутствовали, когда она объявила об этом, – но они в полном неведении о другом ее заявлении.

– Брук угрожала Риду рассказать всем, что отец ребенка – он, – признаюсь я.

Две пары одинаковых голубых глаз в изумлении смотрят на меня.

– Но это не так, – твердым голосом продолжаю я. – Он переспал с ней всего пару раз, и это было шесть месяцев назад. У нее срок был меньше.

– Да по фигу, – Себ пожимает плечами. – Значит, Рид обрюхатил папину невесту, а потом пришил ее, чтобы по дому не бегала его уменьшенная копия?"

"– Нет! – кричу я.

– Тогда он все-таки папин? – медленно проговаривая слова, спрашивает Сойер.

– Не уверена, – нерешительно помолчав, отвечаю я.

– Почему?

– Потому что…

Уф, в этом доме слишком много секретов! Но я больше не хочу ничего скрывать. Из-за них нам всем только хуже.

– Он сделал вазэктомию.

Себ прищуривается.

– Папа сам тебе сказал?

Я киваю.

– Сказал, что сделал операцию после вашего рождения, потому что ваша мама хотела еще детей, но ей запретили рожать по каким-то медицинским показаниям.

Близнецы снова переглядываются, ведя молчаливый диалог.

Истон потирает подбородок.

– Мама всегда хотела девочку. Она много раз об этом говорила, считала, что девочка сделает нас мягче. – Он кривит губы. – Хотя, как по мне, девчонки ни в каком месте не делают меня мягким.

От раздражения у меня ком подступает к горлу. Конечно, Истону нужно обязательно сморозить какую-нибудь пошлость, иначе это будет не он.

Сойер прикрывает улыбку ладонью, но Себ смеется в открытую.

– Ладно, предположим, и Рид, и папа оба говорят правду – тогда кто же отец?

– Может, его и нет? – предлагает версию Истон.

– Но он должен быть, – отвечаю я.

Ни Рид, ни Каллум никогда не сомневались в том, что Брук беременна, значит, это было правдой.

– Необязательно, – возражает Истон. – Она могла врать. А после того, как папа женился бы на ней, притвориться, что у нее случился выкидыш.