Разрушенный дворец

Для половины из нас этот год последний, когда мы выходим на поле в стартовом составе. Мы что, хотим вылететь?

Несколько моих товарищей по команде кивают в знак согласия. Для многих из них окончить школу, имея победу в футбольном чемпионате, – серьезное преимущество.

Но я даже представить себе не мог, что они повесят меня за яйца только потому, что хотят выиграть чертов матч.

Я медленно разгибаю пальцы. «Никакого насилия, – напоминаю сам себе. – Никакого насилия».

Почувствовав, что мое терпение на пределе, Уэйд поднимается со скамьи.

– Ронни, наши игры освещает около дюжины репортеров, и большинство их так облизывает нас, что после последнего свистка мне даже не хочется секса. К тому же Рид – один из наших лучших защитников. Без него мне придется заработать пять, а может, шесть тачдаунов, а я что-то не очень хочу перенапрягаться. – Он поворачивается к Хантеру. – Я услышал тебя, но Рид не станет нам помехой, ведь так, мужик?"

"Я коротко качаю головой.

– Нет, я здесь, чтобы играть в футбол, и только.

– Надеюсь, – говорит громила.

И тут до меня доходит, чего на самом деле опасается Хантер. В Асторе он учится на государственную стипендию, и ему нужна рекомендация в колледж. Он переживает, что связанная со мной драма отпугнет представителей колледжей.

– Скауты все равно будут приходить на игры, чтобы посмотреть на тебя, Хантер, – уверяю я его.

Он, кажется, сомневается, но Уэйд решает поддержать меня.

– Конечно! Они так и облизываются, глядя на тебя. К тому же чем больше у нас побед, тем лучше, верно?

Видимо, Уэйду удается убедить Хантера, потому что он больше не пытается возражать.

– Видите? – довольным голосом спрашивает Уэйд. – Все отлично. Так что давайте выложимся по полной на этой тренировке, а потом выясним, кто с кем идет на Зимний бал в следующем месяце.

Один из наших принимающих усмехается.

– Серьезно, Карлайл? Мы вдруг стали девчонками?

Это поднимает всем настроение.

– Дерьмо собачье, – рявкает Ронни. – Его, черт подери, не должно быть здесь.

Наверное, не всем.

Я сдерживаю вздох.

Под недовольным взглядом Ронни Ист хлопает себя по груди.

– Ну-ка, Ричмонд, давай попробуем несколько приемов «Оклахома». Может, если тебе хоть раз удастся уложить меня на лопатки, ты станешь меньше волноваться о прессе.

Ронни вспыхивает. При отработке приема «Оклахома» один из игроков атакует другого, а остальные члены команды стоят вокруг них. Ист почти никогда не проигрывает, и уж тем более Ронни.

– Да пошел ты, Истон. В этом вся ваша проблема, Ройалы: вы считаете, что все можно решить насилием.

Мой брат делает шаг вперед.

– Это футбол. Здесь должно быть насилие.

– Все с вами ясно. Значит, для вас убить женщину, которая вам не нравится, – это норма? – Он кривит рот в противной улыбке.