Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

И я заговорил:

– Мама, папа, это мой Карт-Хадашт, по-русски обыкновенно именуемый Карфагеном. Да, это не моя родная Москва, но именно здесь я живу уже больше года, и я сделал все, чтобы этот город не был разрушен.

– Какой необычный, но действительно красивый город! – сказала мама, и папа кивнул.

– Прежде чем очнуться здесь, я видел сон, в котором я стоял у этих самых ворот и сдерживал, сколько мог, римлян. А Нижний город был уже в огне, да и Бырсат – так называется здешний Кремль – потом постигла та же участь. А те, кто прорвался к храму, потом подожгли его и погибли в огне. Думаю, примерно так же было и в известной нам истории.

Только что мы стояли у ворот Храмовой горы – и вот уже сидим в небольшой гостиной в главном здании моего поместья. Именно здесь я любил сидеть с женами и принимать самых близких гостей: Ханно, Хаспара, Адхербала, Анейрина и других. Из мебели здесь были лишь два длинных дивана, два кресла, длинный столик и еще два маленьких рядом с креслами, на которых расположились мама и папа.

На столе стояли три глиняных тарелки, миска с различными деликатесами, три глиняных кубка и два глиняных же кувшина – с вином и с водой. Я налил маме, папе и себе, разбавил водой, как полагалось, и мы выпили сначала за здоровье всех нас и наших семей, потом за победу Карт-Хадашта, а затем и за победу России и ее союзников и друзей во всех войнах. Вино оказалось отменным – может, фалернским, но мне показалось, что оно было еще лучше.

– Очень неплохое вино, хоть и сладкое, – кивнул папа.

– А здесь именно такое и любят, – пожал я плечами.

– Так расскажи мне: вы победили?"

"– По крайней мере в первой фазе войны – да. А что будет потом, известно лишь Господу Богу. Но, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай.

– И кое-что для этого ты уже сделал, так я понял…

– Во-первых, создал казачество.

– Да, как в песне «Еврейское казачество восстало», – усмехнулся папа.

– Ты знаешь, это не так уж и смешно. Карфагеняне в основе своей финикийцы, а те – хананеяне, ближайшие родственники библейских евреев. Но, поверь мне, римляне и их союзники боятся их сабельных ударов как огня. Хотя, конечно, частично они уже начали перевооружаться на более длинные копья.

– А во-вторых?

– «Карфагенский огонь». Нечто вроде напалма – или знаменитого «греческого огня». Ну и в-третьих, каким-то чудом мне удалось сдружиться с нумидийцами, а также с галлами, да и многие сицилийцы из римского войска перешли на нашу сторону. Одно дело, когда воюешь один, а другое – когда у тебя есть союзники. Впрочем, с нумидийцами меня связывают и кровные узы: моя вторая супруга – внучка царя Массиниссы и дочь нынешнего первого царя Микивсы. Давайте я, кстати, вас с ними познакомлю.

– Они еще спят, – улыбнулась мама. – А беременным лучше высыпаться.