Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

 – В четверти парсы.

А вот это было уже серьезно.

Я спросил:

– А кто? Наши? Нумидийцы?

– Ни те ни другие. Но, подозреваю, союзники римлян.

– И сколько же их?

– Около восьми десятков.

Да, а нас двадцать с небольшим. Прямо как у Высоцкого: «Их восемь, нас двое».

– Конные еще смогут уйти на ту сторону, а «брикат» придется оставить, – уныло констатировал Адхер-Саккан.

5. Не для меня– Слушай мою команду! – произнес я. – Берете нашу гостью – и на ту сторону. Адхер-Саккан, ты остаешься со мной. Как только я скажу, возьмешь «винытат»…

Он посмотрел на меня непонимающе, и я показал на винтовку.

– И на ту сторону. Главное – сообщить в Карт-Хадашт. И доставить нашу гостью в целости и сохранности.

– А ты?

– Живы будем – не помрем. А если помрем, то и ладно. Но девушку непременно доставить живой и здоровой!

Мои спутники попытались что-то возразить, но я так на них посмотрел, что они заткнулись и больше мне не возражали. И конные отправились на ту сторону, посадив Пенелопе на моего Абрека. Я залюбовался: девушка очень хорошо сидела верхом, хоть седло она впервые увидела сегодня утром.

Я расчехлил свою снайперку и выругался. Почти весь боеприпас я забыл в Ыпоне, оставался лишь магазин с последними шестью патронами. Вот я дурак, столько было времени перед уходом проверить наличие всего необходимого, а я, осел вислопузый, все прошляпил.

Шесть выстрелов – и шесть врагов катятся кубарем по земле. Я выбирал тех, кто показался мне поважнее.

Потом бросил ружье и футляр Адхер-Саккану и коротко отдал приказ:

– Пошел!

У меня оставались подаренная мне в Ыпоне короткая испанская сабля и арбалет еще первой конструкции – именно такой я подготовил, решив, что в случае чего негоже оставлять врагам нечто более совершенное.

С двадцати шагов я ссадил с коня еще одного, а восьмому раскроил череп саблей. Подобные в наше время именовались фалькатами, но название это придумал кто-то в девятнадцатом веке, а римляне именовали их machaera hispanica – испанский меч. И, как и было описано у Цезаря, сабля прошла сквозь вражеский шлем, как консервный нож сквозь крышку жестяной банки.

Но этим моя битва закончилась, не успев начаться. Я думал, что меня сразу же прирежут, но меня попросту начали избивать, пока не подбежал некто в шлеме с золотой полосой и не прокричал что-то на совершенно незнакомом мне языке.

Потом, посмотрев на меня, он сказал на неплохой латыни, но со странным акцентом:

– Ты кто? Ты не пун.

– Я рус.

– Тот самый рус, про которого ходят легенды? – опешил он. – Так почему ты остался, а остальные ушли?

– Я им приказал. Я ранен и не мог ехать верхом.

– А где палка, из которой ты убил наших?

– Вы ее не получите.