Разрешаю любить

Мое волнение усиливается, но в то же время я понимаю, что веду себя по-детски. Взрослые люди не бегают от проблем, а решают их в разговоре.

— Варя!

Он едет параллельно со мной вдоль тротуара, затрудняя движение других автомобилей и, свернув в карман для остановки общественного транспорта, останавливается, выходит из машины и стремительно ко мне приближается.

— Я не поеду с тобой! — выпаливаю, привлекая внимание прохожих.

— Разговор есть. Поехали.

— Какой?

Берет меня за локоть и ведет к Марку.

— Поехали. Не узнаешь, пока не сядешь в машину.

Едва успевая переставлять ноги, я быстро впитываю глазами весь его образ. На нем светло — серая расстегнутая олимпийка и такого же цвета трико. Пластыря на переносице уже нет, но глубокая ссадина еще заметна.

Вместе обходим капот, Леша открывает для меня дверь и ждет, когда я усядусь. Подпирающий сзади автобус оглушительно сигналит, но Денежко спокойно возвращается обратно и с невозмутимым видом занимает водительское кресло. Включает поворотник и, глядя в боковое зеркало, трогается с места.

Я тихонько выдыхаю и скашиваю на него взгляд. В глубине души плещется постыдная радость от его настойчивости. Я сама ни за что на свете ему больше не позвонила бы.

— Что за разговор? — напоминаю, когда Леха вливается в довольно плотный автомобильный поток.

— Ты зачем меня везде в блок кинула?

Молчу, потому что становится не по себе. Со стороны это выглядит как поступок незрелого человека.

— Из-за одного целомудренного поцелуя?

— Целомудренного? — переспрашиваю потрясенно.

Я до сих пор помню, как его язык двигался у меня во рту. Он… он имел меня своим языком! Это целомудренный поцелуй. А какой же тогда не целомудренный?!

— Этого больше не повторится, окей?

— Зачем ты это вообще сделал?! Я думала, мы друзья!

— Мы друзья, — подтверждает Денежко, коснувшись взглядом моих глаз, — Поцеловал, потому что проверить кое-что хотел. Извини.

— Проверить?.. Что проверить?

— Забей. Проверил и обещаю, что больше этого не повторится.

— Леш, что ты проверял? — неосознанно повышаю голос, потому что нехорошая догадка заполняет живот холодом.

— Неважно, — отбивает он, — Поверь, это не стоит того, чтобы полностью прекратить наше общение.

Откинувшись на спинку и обняв себя руками, я пытаюсь справиться с эмоциями. Они бурлят, вытягивая мои нервы в звенящие струны. Плечи, шея и затылок наливаются свинцом и каменеют.

Мне сейчас обидно от того, что он обесценил поцелуй, из-за которого я сама себя едва не возненавидела?!

Он хотел проверить, каково это — целоваться со мной, и был разочарован?!

Твою мать!..

— Слава богу, Леш. Я боялась, что действительно нравлюсь тебе.

— Нравишься, я ж не скрываю, — отвечает ровно, — Ты красивая.