Я разорву эту помолвку! (СИ)

Тридцать из них я положила в банк на хранение, это был мой первый взнос в уплату долга. Осталось девятьсот семьдесят. У-у-х.

Из десяти тысяч пять отдала отцу для оплаты учителей Томаса, а остальные три — отложила на всякий случай, а две взяла сегодня с собой, чтобы потратить в городе на инструменты для Аби.

Довольные мы выходили с покупками из лавки и вслух обсуждали где бы нам перекусить, как в дверях столкнулись с каким-то грубияном. Он налетел плечом на мою подчиненную, едва ли не сбил ее с ног, но схватил за руку.

Приняла этот жест за попытку стабилизировать позу Абигель.

Все это произошло так быстро, что я даже не успела толком рассмотреть лица невежи.

— Отпустите! Да кто вы такой?! — вскрикнула девушка, когда поняла, что никто ее отпускать не собирался.

Мужчина ничего не ответил. Плащ с капюшоном закрывал его лицо.

— Эй! — негодующе прикрикнула я, вырывая руку Аби из его захвата. — Объяснитесь мистер, или мы будем беседовать в другом месте — рыцарский городской отряд давно сидит без дела.

Охраной города и поддержанием правопорядка занимались рыцари, воины, которых на довольствие в обмен на службу брала империя. Рыцарем было почетно и благородно. Ими становились младшие дети дворян, если все семейное имущество наследовали старшие сыновья, отпрыски крестьян и горожан, реже — сироты из приютов. Чтобы получить звание рыцаря и заработать назначение на службу нужно было сдать сложный экзамен. Отбор был тщательный.

Мужчина замер, словно только сейчас заметил меня и сделал шаг назад. Он скинул капюшон, и мы с Аби одновременно воскликнули, а после переглянулись удивленно.

— Джастин?

— Вы?

Уж не знаю, откуда Абигель водит знакомства с наследником герцога, но ситуация подсказывала, что близким оно не было.

Джастин поджал губы и нахмурился, переводя свои серо-голубые глаза с меня на артефакторшу и словно пытаясь понять, как мы друг с другом связаны.

Я не спешила как-то объясняться и реагировать. Пусть мистер Берримор разбирается сам.

Джастин вздохнул и запустил пальцы в волосы, а после махнул рукой назад. Мы так и стояли на крыльце лавки, соглашусь здесь говорить было не очень удобно.

В первом попавшемся трактире среди дня было пусто. Обед уже закончился, а до ужина было далеко. За стойкой бармен лениво протирал стаканы видавшей виды тряпкой — кушать я здесь не буду — и поглядывал на наше трио с любопытством."

"Джастин склонился над блокнотом. Аби начала грызть ноготь на большом пальце, верный признак беспокойства. И чего она натворила?

«Нарушитель должен понести наказание…», — так было записано в блокноте в тот раз. Какое наказание? За какие правонарушения? И кто дал право этому мужчине, сидящему напротив вершить правосудие? Это прерогатива лишь суда.