Разоблаченный любовник

Не только твой пол может быть сильным.

Он уставился в ее глаза цвета чугуна. Потом снова посмотрел в сторону приватных туалетов. Господи… Все это было так привычно. Перепих с незнакомкой, бессмысленное соединение двух тел. Это быстрое обслуживание было частью его жизни, сколько он себя помнил… хотя такого отчаяния он, казалось, еще не чувствовал никогда.

Неважно. Он, что, на самом деле, собрался блюсти целибат до тех пор, пока не подохнет из-за убитой печени? Просто потому, что женщина, которую он не заслуживал, не хотела его?

Он опустил взгляд на свои штаны. Тело проявляло инициативу. По крайней мере, биология была на его стороне.

Бутч поднялся с сиденья, грудь была холодна словно заснеженный тротуар.

— Пошли.

Камерный оркестр заиграл вальс прекрасной трелью скрипок, и Марисса стала наблюдать за сверкающей толпой, наполнившей бальную залу. Вокруг нее мужчины и женщины соединялись в пары: переплетались руки, двигались навстречу друг другу тела, встречались глаза. Мешанина из нескольких дюжин разных связующих ароматов, заполняла воздушное пространство острым запахом.

Она пыталась дышать через рот, чтобы не чувствовать его.

Тщетно, на что и рассчитывала природа. Хотя аристократия и гордилась изысканными манерами и стилем, глимера все же оставалась продуктом биологии: связываясь с женщиной, мужчина ароматом отмечал свою избранницу. Женщины, принимавшие возлюбленных, с гордостью носили на своей коже это темное благоухание.

Ну, по крайней мере, Мариссе казалось, что они делали это с гордостью.

Из ста двадцати пяти вампиров, находившихся в комнате, только она одна не имела супруга. Здесь присутствовало несколько холостых мужчин, но не было похоже, что они собирались пригласить ее на танец. Скорее уж эти Принцепсы просто отсидятся во время вальса или поведут на танцевальную площадку матерей и сестер, чем подойдут к ней.

Нет, она всегда была нежеланной, и когда парочка провальсировала возле нее, Марисса из вежливости уставилась вниз. Старательно избегающая смотреть ей в глаза, спотыкающаяся пара — последнее, что ей сейчас было нужно.

Ее кожа сморщилась от холода, и она не могла понять, почему именно сегодня вечером ее роль зрителя-изгоя казалась особенно тяжелой ношей. Ради Бога, никто из глимеры не смотрел ей в глаза почти четыре сотни лет, и она привыкла к этому. Сначала, она была нежеланной шеллан Слепого Короля. Теперь она была его бывшей нежеланной шеллан, которой пренебрегли ради возлюбленной королевы-полукровки.

Возможно, она, наконец, устала быть аутсайдером.

С трясущимися руками и плотно сжатыми губами, она подхватила тяжелую юбку своего платья и шагнула в сторону шикарного сводчатого прохода.