Разоблаченный любовник

— Ты должна быть одета в один из этих…

Марисса не ответила, она просто ходила кругами.

В полной тишине, он взглянул на маленький флакон, который был прикреплен к его вене. Когда медсестра сменила его на пустой, он не мог не заметить, что его кровь казалась темнее, чем обычно. Гораздо темнее.

— Боже мой… что за херня выходит из меня?

— Уже намного лучше, чем было. Намного, — медсестра улыбнулась из-за маски.

— Представляю, какого цвета она была раньше, — пробормотал он, думая о дерьмовом цвете бурого осадка.

Когда медсестра закончила, то сунула термометр ему под язык и проверила медтехнику у кровати.

— Я принесу вам поесть.

— Она уже ела? — пробормотал он.

— Не открывайте рот. — Раздался звуковой сигнал, и медсестра вынула пластмассовую палочку у него изо рта.

— Намного лучше. А сейчас, есть что-нибудь, чего вы хотите?

Он подумал о том, что Марисса рискует своей жизнью по его вине.

— Да, я хочу, чтобы она убралась отсюда.

Марисса услышала его слова и остановилась. Прислонившись спиной к стене, она посмотрела на себя и с удивлением обнаружила, что ее платье по-прежнему сидит прекрасно. Странно, ведь у нее было такое чувство, будто она стала на два размера меньше. Маленькой. Несущественной.

Когда медсестра ушла, карие глаза Бутча горели.

— Как долго ты будешь здесь оставаться?

— Когда Хэйверс скажет мне, что я могу уйти.

— Ты больна?

Она мотнула головой.

— Отчего меня лечат?

— От ран, которые ты получил в автомобильной аварии. Они были очень тяжелыми.

— Автомобильная авария? — он выглядел растерянным, затем кивнул на штатив для внутренних влияний. — Что в нем?

Она скрестила руки на груди и произнесла названия антибиотиков, нутриентов, болеутоляющих и противокоагулирующих средств.

— И еще Вишес приходит помогать.

Она вспомнила Брата и его разоружающие алмазные глаза, и татуировку на виске… и его очевидную неприязнь к ней. Он был единственным, кто заходил в палату без защитной одежды, два раза в день, вечером и утром.

— Ви приходил сюда?

— Он кладет руку тебе на живот. Это приносит облегчение.

Первый раз, когда Воин сорвал простыню с тела Бутча и приподнял больничную пижаму, она онемела от интимности момента и авторитета Брата. Но она онемела еще и по другой причине. Рана на животе Бутча была ужасной, а затем и Вишес напугал ее. Он снял перчатку, которую, как она видела, он носил всегда, оголив светящуюся руку, покрытую татуировками.

Ей стало страшно от того, что происходило дальше. Вишес просто держал ладонь на высоте примерно трех дюймов от живота Бутча. Даже будучи в коме, тот отрывисто, но с облегчением вздохнул.

Затем Вишес вернул на место больничную пижаму, простыню и повернулся к ней. Он велел ей закрыть глаза, и, хотя, Марисса боялась его, она так и сделала.