Разоблаченный любовник

Он мысленно открыл замок и широко раздвинул дверь.

Ударил порыв холодного ветра, и он, засмеявшись от острой боли, вышел наружу, осматривая ночное небо и делая большой глоток.

Он был таким искусным лжецом. Очень искусным.

Все думали, что он пришел в норму, преодолев свои мелкие проблемы. Он носил кепку Рэд Сокс, чтобы скрыть, как дергается глаз. Установил на часах будильник на каждые полчаса, чтобы бороться со снами. Ел, хотя и не испытывал голод. Смеялся над тем, что не считал смешным.

И все время дымил как паровоз.

Он зашел так далеко, что начал открыто лгать Рофу. Когда Король спросил, как у него дела, Ви посмотрел Брату прямо в лицо и сказал, задумчивым, глубокомысленным голосом, что он продолжает «попытки» хоть немного уснуть, что ночные кошмары «исчезли» и что он чувствует себя более «стабильным».

Чушь собачья. Он словно оконное стекло с миллионом трещин. Все, что нужно, — лишь слегка ударить, и оно разобьется.

Трещины были не только из-за отсутствия видений или недостатка сна. Конечно, это все ухудшало, но он знал, что и без этой приправы он находился бы там, где был сейчас.

Наблюдать за Бутчем и Мариссой — вот что убивало его.

Черт, Ви не завидовал их счастью. Он был чертовски рад, что у них все хорошо получалось, и Марисса даже начала ему немного нравиться. Просто было больно находиться рядом с ними.

Дело в том… пусть это было неуместно и выходило за рамки, но он думал о Бутче как о… своем. Он привел его в этот мир. Он жил с ним месяцами. Он отправился за парнем, после того, как лессеры закончили с ним свои делишки. И он его вылечил.

И это его руки обратили его.

Выругавшись, Ви шатаясь прошел к четырехфутовой стене, опоясывающей балкон пентхауса. Бутылка Гуза издала скрипящий звук, когда он поставил ее. Ви покачнулся, поднося стакан ко рту. О… подождите, ему снова нужно наполнить стакан. Он схватил водку и разлил немного, наполняя его. И опять со скрипом поставил Гуз на бортик.

Он выпил жидкость, а потом наклонился вперед и посмотрел на улицу тридцатью этажами ниже. Головокружение схватило за голову и встряхнуло так, что мир закружился, и прямо во вращающемся беспорядке он нашел определение для этой разновидности страдания. У него было разбито сердце.

Черт… что за неразбериха.

С полным отсутствием веселья он посмеялся над собой, и напряженный звук заглушал порывистый, резкий мартовский ветер.

Он поставил голую ногу на холодный камень. Потянувшись, чтобы принять устойчивое положение, он посмотрел на руку, не укрытую перчаткой. И застыл в ужасе.

— О… Господи… нет…

Мистер Икс посмотрел на Вэна. Потом медленно покачал головой.

— Что ты сказал?

Они стояли в тени, на пересечении Коммерс и Четвертой улицы.