Разоблаченный любовник (Др. изд.)

– Не обижайся, но я не отдам Буча на растерзание твоему брату. И чем меньше народу будет знать об этом, тем лучше.

Вишу подошел к каталке и проверил тормозной механизм.

– К тому же я чертовски хороший медик. Буч, раздевайся, и давай уж покончим с этим.

Буч разделся до трусов, по коже побежали мурашки.

– Можно сделать что-нибудь с температурой в этой морозилке?

– Для начала тепло нам понадобится. Затем я на полную включу кондиционер, и ты полюбишь меня за это.

Буч подошел к каталке и запрыгнул на нее. Когда послышалось шипение и над головой повеяло теплым воздухом, он протянул руки к Мариссе. Она быстро моргнула, потом подошла к нему, и Буч уткнулся в ее теплое тело и крепко обнял. Слезы медленно и тихо скатывались по щекам Мариссы, но, когда он попытался заговорить, девушка лишь покачала головой.

– Желаете ли вы вступить в союз сейчас же?

Все в комнате резко обернулись.

В углу комнаты появилась крохотная фигурка в черной мантии. Дева-Законоучительница.

Сердце Буча екнуло. Прежде он видел ее лишь раз, на церемонии союза Рэта и Бет, и она была такой же, как и тогда, – явление, вызывающее уважение и страх, олицетворение силы, мощи природы.

Затем он понял, о чем она спросила.

– Да, я желаю… Марисса?

Марисса опустила руки, словно собиралась подобрать юбки, которые уже не носила. Она смущенно отбросила их, но все же низко и грациозно присела. Сохраняя эту позу, она сказала:

– Если это не оскорбит вас, мы почтем за великую честь то, что Ваша Святость соединит нас.

Дева-Законоучительница двинулась вперед, глубокий сдавленный смех заполнил комнату. Она положила светящуюся руку на склоненную голову Мариссы и сказала:

– Какие манеры, дитя… В твоем роду всегда были замечательные манеры. А теперь можешь встать и посмотреть на меня.

Марисса выпрямилась и подняла глаза. Когда она это сделала, Буч мог бы поклясться, что Дева-Законоучительница слегка ахнула.

– Красавица. Просто красавица. Ты изумительно прелестна.

Затем Дева-Законоучительница посмотрела на Буча. Хотя черная полупрозрачная вуаль скрывала ее лицо, сила взгляда заставила Буча задрожать, как в предчувствии опасности. Словно он оказался на пути разряда молнии.

– Как зовут твоего отца, человек?

– Эдди. Эдвард. О’Нил. Но если вы не возражаете, я не буду упоминать о нем, хорошо?

Все в комнате напряглись, а Ви пробормотал:

– Полегче с вопросами, коп. Серьезно.

– Почему, человек? – спросила Дева-Законоучительница. Произнеся это так, словно сказала не «человек», а «отходы».

– Он для меня ничто.

– Люди всегда так непочтительны к своим старшим?

– Между мной и отцом нет ничего общего, вот и все.

– То есть кровные узы для тебя ничего не значат?

Снова взглянул на Деву-Законоучительницу.