Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Последовала долгая пауза.

– Хорошо. Иди строго на север, брат. Где-то через полмили ты выйдешь на трассу 22. Мы будем тебя ждать.

– Позвони… – Ви пришлось прокашляться и протереть глаза, – Позвони Хаверсу. Скажи, что мы приедем с тяжелым случаем. И скажи, что потребуется карантин.

– Черт… что же они с ним сделали?

– Поторапливайся, Рэйдж… подожди! Возьми с собой сосуд лессера.

– Нет времени объяснять. Просто убедись, что взял его.

Ви засунул телефон в карман, снова надел перчатку на светящуюся руку и подошел к Бучу. Убедившись, что термоодеяло на месте, он обхватил друга и поднял от земли его тяжелое тело. Буч зашипел от боли.

– Предстоит трудная прогулка, – сказал Ви, – но мы тебя вытащим.

Тут он нахмурился, посмотрев под ноги. Буч больше не истекал кровью, но, черт возьми, на снегу останутся следы ног. Если лессеры вдруг вернутся, то смогут их догнать.

Внезапно на небе появились тяжелые облака, и повалил сильный снег.

Дева-Законоучительница просто великолепна.

И все время, пока Ви пробирался через разыгравшуюся метель, он воображал, что их с Бучем окутывает белый свет.

Марисса улыбнулась, закрывая дверь в палату без окон. На больничной койке лежала семилетняя девочка, маленькая и хрупкая. Рядом с ней стояла мать, казавшаяся не намного крупней, но еще более уязвимой.

– Я же обещала тебя навестить.

Когда ребенок улыбнулся, на месте переднего зуба обнаружилась черная дырка.

– И вот ты пришла. Ты такая красивая…

Марисса села на кровать и взяла девочку за руку.

– Мы с маамэн смотрели «Дору-путешественницу».

Мать слегка улыбнулась, но эта улыбка едва коснулось ее невзрачного лица и глаз. С тех пор как ребенка привезли сюда три дня назад, мать, казалось, находилась на автопилоте. И вздрагивала, когда кто-нибудь заходил в палату.

– Маамэн говорит, что мы сможем оставаться здесь совсем недолго. Это правда?

Мать уже было открыла рот, но Марисса ответила:

– Не беспокойся об этом. Сперва нужно позаботиться о твоей ноге.

Эти мирные вампиры не принадлежали к числу богачей и вряд ли могли заплатить за лечение, но Хаверс никогда никому не отказывал. И выставлять их на улицу не собирался.

– Маамэн говорит, что моя нога совсем плоха. Это правда?

Марисса посмотрела на одеяло. Хаверс вскоре собирался оперировать открытый перелом. Нужно надеяться, что все срастется как надо.

– Маамэн говорит, что я буду в зеленой комнате около часа. Можно закончить раньше?

– Мой брат продержит тебя там ровно столько, сколько потребуется.

Хаверс собирался заменить кость голени титановым стержнем – это, конечно, лучше, чем потерять ногу, но все же испытание не из легких. Пока девочка будет расти, ей понадобятся новые операции, и, судя по измученному взгляду матери, та понимала, что сейчас всего лишь начало испытаний.