Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Дематериализуйся немедленно!»

Испуганный мужской голос: «Но… но…»

«Сейчас же! Проклятье, уноси отсюда свою задницу…»

Приглушенные щелчки.

«Почему?.. Ты всего лишь человек…»

«Ты меня достал! Исчезни!»

Послышался металлический звук: перезарядка оружия. И голос Буча: «Вот черт!»

Затем все смешалось. Выстрелы, пыхтение, стук.

Ви вскочил из-за стола, опрокинув стул. И понял, что оказался в ловушке наступающего дня.

Буч очнулся с мыслью, что кто-нибудь просто обязан закрыть кран. Капающий звук раздражал.

Он с трудом разлепил веки и понял, что капает не вода, а его собственная кровь. Ах… да. Его избили, и теперь он истекает кровью.

Это был долгий-предолгий отвратительный день. Сколько часов его допрашивали? Двенадцать? Казалось, целую тысячу.

Буч попытался сделать глубокий вдох, но несколько ребер оказались сломаны, и он решил, что кислородное голодание предпочтительней очередного взрыва боли. Допрашивающий проявил к нему повышенное внимание, и теперь все тело адски болело. Но по крайней мере, лессер перебинтовал огнестрельную рану.

Чтобы продлить допрос.

Буча утешало одно: ни слова о Братстве не слетело с его губ. Ни единого. Даже когда убийца переключился на ногти и пах. Скоро Буч умрет, но без стыда посмотрит в глаза святому Петру и попадет в рай, зная, что он не предатель.

А может быть, он уже умер и попал в ад? Может быть, там все и происходит? Учитывая низкие поступки, совершенные им на земле, неудивительно, что он очутился в гостях у дьявола. Но почему тогда у его мучителя нет рогов?

Отлично: похоже, он понемногу сходит с ума.

Буч открыл глаза шире, решив, что пора избавиться от чепухи, крутящейся в голове, и вернуться к реальности. Интуиция подсказывала ему, что это последняя встреча с миром в сознательном состоянии, так что надо собраться.

Перед глазами все плыло. Руки и ноги… ага: прикованы. И он все еще лежит на чем-то твердом, на столе. В комнате… темно. Затхлый запах подсказал ему, что он, скорее всего, в подвале. Голая лампочка освещала… ага: инструменты для пыток. Содрогнувшись, Буч отвернулся.

Неясный рев, делающийся все громче. Еще громче…

Когда шум затих, дверь наверху отворилась, и Буч услышал приглушенный мужской голос:

Ответили слишком тихо. И неразборчиво. Затем последовал разговор, кто-то расхаживал из стороны в сторону, заставляя пыль просачиваться сквозь деревянные половицы. Со скрежетом открылась другая дверь, заскрипели ступеньки.

Холодный пот прошиб Буча, он прикрыл глаза и, прищурившись, наблюдал за тем, что на него надвигалось.

Первый мужчина оказался лессером, который его пытал, – этот парень засветился летом в Колдуэллской академии боевых искусств – Жозеф Ксавье, так его звали, если Бучу не изменяла память.